Читаем без скачивания Охотник - Джеймс Олдридж

А после мальчишек был в памяти полный провал до того самого мгновения, как он проснулся в совершенной темноте, весь разбитый и больной. Голова у него разламывалась, ему было плохо. Он лежал без движения, стараясь сообразить, где он. Долго это ему не удавалось, он слегка пошевелился и вдруг сразу понял.

— Джинни, — сказал он тихо.

Лежавшая рядом с ним не пошевелилась.

Рой, не двигаясь, долго прислушивался, как она дышит в глубоком сне. Потом он осторожно слез с кровати и едва удержался, так его шатнуло назад. Он знал, где должно быть его платье, но долго нащупывал его. Сидя на полу, он натянул носки и сапоги и тут заметил, что в окне чуть брезжит рассвет:

Одевшись, он прошептал еще раз: «Джинни!»

Она не ответила, и он не подошел к ней.

Рой больше не стал дожидаться, он как можно скорее выбрался из комнаты. В кухне он тяжело перевел дух и стал искать свою брезентовую куртку и пакет. Они лежали под окном на ларе. Натянув куртку, он стал искать кепку и нащупал ее в кармане вместе с четырьмя кусками мыла «Люкс». В пакете были две банки — подарок миссис Бэртон и две другие, еще теплые, положенные туда Джин Эндрюс. Он не стал смотреть, что она еще туда положила, но ему пришлось зажечь лампу, чтобы написать Джинни записку с просьбой передать триста долларов Джеку Бэртону.

Ему опять стало так плохо, что он сел на ларь и схватился за голову. Его уже одолевал стыд, и он постарался поскорее вывести себя из этого оцепенения, чтобы уйти, не встретив Джинни. Собственно, он знал, что хотел уйти не только от Джинни, но от себя. Всего страшнее и позорней для него были часы пьяного забытья. Раньше Джинни Эндрюс рассказывала ему, какие гадости он вытворял в пьяном виде, неповторимые гадости. Это его всегда угнетало, он всегда боялся поступить нехорошо, даже просто невежливо. Со временем она перестала стыдить его, поняв, что ему самому невыносимо стыдно. Наоборот, она старалась утешить его, говоря, каким он может быть нежным и жалким. Но Рой не знал, чему же верить, и чем больше она его ободряла, тем больше он сомневался. Раскаянье было неизбежно, и он предпочитал покинуть ее вот так, среди ночи, — только бы не оказаться днем лицом к лицу с ней и с самим собой.

Он тихонько прикрыл входную дверь и на минуту остановился на пороге, почувствовав чудесный холодный воздух. Когда он проходил мимо окна спальной, Джинни услыхала его тяжелое дыхание и сама тяжело перевела дыхание, которое задерживала с тех пор, как услышала, что Рой проснулся. Вот он и ушел, и между ними опять зима, еще одна долгая канадская зима.

На ферме ни Сэм, ни Руфь еще не вставали, ведь едва начинало рассветать. Рой постарался их не разбудить, потому что знал: Сэм снова станет добиваться от него ответа на вопрос, который Рой хотел считать разрешенным. Если бы он дождался Сэма и сказал ему, что Джек наймет и оплатит работника, Сэм мог не согласиться, и Рою пришлось бы начинать все сначала. Предоставляя самому Джеку прийти и рассказать все Сэму, Рой надеялся избежать отказа Сэма, даже сделать этот отказ невозможным. Сэм примет работника. Сэм не уедет, не бросит ферму. Джек Бэртон уладит все это с Сэмом. Дело теперь за Джеком.

Рой переоделся и почти бегом направился к городу.

У Дюкэна он прошел через заднюю дверь. Заплечный мешок его был готов, весь заказ уложен, и Рой еще раз с благодарностью оценил быстроту и деловитость Пита Дюкэна. Даже новые капканы были распакованы и прикреплены как следует — поверх мешка. А под капканы была засунута бутылка Блэк-энд-Блю.

Рой нуждался в ней как никогда.

— Молодчина Пит, — сказал он и раскупорил бутылку, чтобы сейчас же выпить.

Его одурманенную голову и обожженный язык ошеломило новым ударом.

— Ух! Это и быка свалит! — сказал он вслух.

Рой вскинул мешок за плечи, сдвинул с раскалывающегося лба головной ремень, сунул бутылку в карман и зашагал по дороге.

Каждый раз, когда ему хотелось глотнуть, приходилось опираться на дерево, чтобы мешок не перетянул, когда он запрокидывал голову. Было неудобно, и холодный спирт стекал по подбородку на затылок.

— Это и быка свалит! — твердил он при каждом глотке.

Он пил теперь, чтобы забыть, что был пьян, и чтобы изгладить из памяти все то неблагополучие, которое оставалось позади. Во-первых, как он добрался до дома Джин Эндрюс вчера вечером? Это всегда было первой его мыслью. Ему всегда удавалось добрести туда, но как — он ни разу не мог вспомнить. Потом Сэм. Сэм хочет бросить ферму. Рой знал, что ему следовало бы остаться и до конца уладить все это дело. Надо было остаться и самому предложить Сэму нанять работника, а не предоставлять решение Сэму. Сэм может отказаться. Эта полумера Роя может только подтолкнуть его на что-нибудь отчаянное. Сэм может сейчас же собраться и уехать. Но Рой знал, что Джек Бэртон не допустит этого. Джек уговорит его остаться. Джек найдет ему работника, Джек поддержит его. Теперь дело за Джеком. Даже Сент-Эллен — и тот теперь держится только на Джеке. Джек, который не сдается, который не даст себя выжить с фермы ни земельным банкам, ни процентам по закладной, ни хищникам и рвачам, ни налогам, ни нехватке инвентаря, земли, помощи, осушения, денег и предусмотрительности. Сент-Эллен будет существовать, пока здесь есть Джек, а пока они оба на месте, не забыт, не потерян и Рой, там, в самой глубине леса. «Ни за что не сдамся!» Он все еще видел и слышал, как Джек Бэртон произнес эти слова, и они поддерживали его.

Он снова выпил. Теперь уже за себя: он покидал Сент-Эллен, оставляя там слишком мало себя; оставляя там призрак Энди, которого там, может, и нет, хотя, кто знает; оставляя все нерешенным. Рой в последний раз шел охотиться в эти леса, он это знал; он предчувствовал это и в прошлые годы, но в этом году знал наверно. Участок опустошен. Это он тоже знал и в прошлые годы, но сейчас предстоит окончательная проверка, так это или не так. Тогда-то все и начнется. Уйти на север и покинуть Сент-Эллен. А потом что? — безнадежно спрашивал он себя. Будет ли здесь Сэм и старая ферма, будет ли здесь Джинни и он сам или лес окончательно поглотит его, оторвет его от людей и наложит на него свою лапу? Нет! Он не животное. Чем больше он наблюдал зверей, тем острее чувствовал, что он человек и нуждается в людях. Лес и пустыня не поглотят его, но Сент-Эллен должен помочь ему в этом. Сент-Эллен, и Сэм, и Джинни, и Джек Бэртон, и сама эта дикая, скупая земля.

Рой уже одолел подъем до того места, где старая лесовозная дорога взбиралась на голый гранитный гребень. Чтобы увериться, что существует Сент-Эллен, ему надо было обернуться и взглянуть назад. Вот он, на месте, еще не проснувшийся, озаренный жутким заревом восхода. Рой постоял, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, не покажется ли дымок, маленькая черная фигурка, грузовик, хоть какой-нибудь признак жизни. Все было пусто, и Сент-Эллен выглядел так, словно проиграл свое сражение с лесом и скоро исчезнет. Таким Рой и унес его с собой в леса, когда свернул с дороги в подлесок, с пьяной головой, пьяный под тяжелым грузом, с пьяными глазами и пьяным распухшим ртом, весь пьяный, опорожнив белую бутылку и швырнув ее перед собой так, что она вдребезги разбилась о камни, весь мертвецки пьяный, кроме шагающих ног и инстинкта направления. Они-то и вели Роя в глубь леса еще долго после того, как сознание вовсе оставило его.

4

Стоя одной ногой в челноке, Рой другой оттолкнулся и вывел его из маленькой скалистой бухточки. Сейчас же, став на одно колено, он начал подгребать, используя разгон от толчка. Острое весло быстро погнало суденышко по тихой воде. Его крепкие руки так расчетливо прилагали свою силу, что не было ни рывков, ни задержек, а только упорное и ровное скольжение твердого брезентового корпуса, прорезавшего воду.

Он плыл по Мускусной заводи, которая вела к его главному озеру и главной из его хижин и была одним из основных участков его охоты. Это был искусственный водоем, извилистый и заросший, образованный старой бобровой запрудой, которая так надежно перегородила ручей, что получилось озерко с крутыми, густо заросшими лесом берегами. Идеальное обиталище для мускусной крысы — ондатры. Не слишком глубоко, дно и берега густо покрыты осокой, рогозом, стрелолистом и тростником и усеяны старыми дуплистыми пнями — немаловажное условие для ондатры. На серо-коричневой поверхности воды повсюду виднелись травянистые, слепленные из грязи и веток островки. На тех, что побольше, были норы ондатры, на тех, что поменьше, крысы спокойно кормились, недостижимые для хищных врагов. Рой направил челнок к одному из таких островков. Некоторыми из них он пользовался как укрытием, приманивая уток, и сейчас, когда челнок его вышел на открытое зеркало, с них поднялась туча чирков и крохалей, красноголовых и чернокрылых диких уток и свистух. Они вспорхнули небольшими шумными стайками и скрылись.

Возле одного из островков Рой подобрал двух уток, которых утром подстрелил с берега. Он бросил их на дно лодки и опять свернул к берегу, чтобы начать осмотр капканов.