Читаем без скачивания Артём - Генрих Боровик

Немного раньше пришла поддержка ещё одного выдающегося писателя, тоже любимого в нашей семье, автора "Тихого американца", "Нашего человека в Гаване", "Комедиантов" и многих других прекрасных произведений. Я имею в виду Грэма Грина.

Конечно, его поддержка никак не была связана с нападками на Артема. Просто он прочел в журнале "Лайф" очерки Артема, переведенные на английский и напечатанные в этом популярнейшем журнале. Они произвели на него такое глубокое впечатление, что он написал коротенькое, но очень емкое письмо, которое передали в журнал "Огонек". Вот оно:

"Среди всего того, что мне приходилось читать про войну в Афганистане, я не встречал ничего, что можно было бы сравнить с этим рассказом очевидца о солдатских буднях, рассказом без примеси пропаганды. Словом, это уже не журналистика, а литература".

Грэм Грин.

А Габриэль Гарсия Маркес на встрече с редакцией "Огонька" сказал, что "очень хотел бы познакомиться с этим отважным журналистом".

Я так подробно останавливаюсь на этих перипетиях, чтобы ещё раз подчеркнуть, сколько мужества требовалось тогда совсем ещё молодому Артему, чтобы пройти не только бои и угрозу смерти физической, но и угрозу гибели гражданской. А ведь гражданское мужество требует иногда гораздо больше воли и отваги, чем мужество физическое.

Мне эта победа Артема была дорога ещё и потому, что весной 80-го года, пробыв несколько месяцев в Афганистане и вернувшись оттуда, я пытался сказать все, что думал об афганской войне. Пытался, конечно, не в печати, тогда это было абсолютно невозможно, а в устном сообщении, которое пытался донести до высших лиц в государстве. Эта попытка чуть не кончилась для меня отлучением от журналистики. Только чудом и стечением счастливых случайностей я избежал достаточно жестокой кары (живы люди, которые могут подтвердить это).

Артем знал о той памятной для всей нашей семьи "эпопее". И его победа была победой справедливости и для меня.

Я здесь рассказал в основном о поддержке, которую в трудную минуту оказали Артему писатели. Но должен назвать и фамилии ещё нескольких человек, благодаря которым журналистская судьба Артема не оказалась прерванной.

Это Борис Громов, который командовал тогда 40-й армией и который написал в своем отзыве на очерки Артема, что "все, написанное Артемом Боровиком в очерках об Афганистане, - абсолютная и стопроцентная правда".

Это генерал армии Валентин Варенников, который официально дал очень высокую оценку всему, что Артем написал об Афганистане.

Это советский посол в Афганистане Юлий Воронцов, который лично заявил в ЦК о своей поддержке работы Артема Боровика в Афганистане.

Это удивительный человек, бесстрашный разведчик Ким Цаголов.

Спасибо им большое!

Ну а что касается процесса приема Артема в Союз писателей, то об этом можно было бы писать целый роман, если бы только не было омерзительно даже вспоминать об этом.

Чего стоит один только факт, о котором я узнал от Георгия Семенова. Несколько высокопоставленных союзписательских подлецов обзванивали членов приемной комиссии Союза писателей и убеждали их - кого посулами, а кого угрозами - голосовать против приема Артема в Союз писателей. Не стеснялись ни своих званий, ни должностей. А Георгию Семенову звонил один козлобородый профессор Литинститута и требовал, чтобы тот отозвал свою рекомендацию.

В конце концов Артема все-таки прняли в члены СП СССР. Это произошло в 1991 году. А через несколько месяцев СП развалился так же, как развалился и сам СССР.

Должен сказать, что я читал очерки Артема из Афганистана тогда, когда они появлялись в печати. И перечитал их снова только после трагедии 9 марта 2000 года.

И сколько удивительного, даже пугающего предвидения нашел я в его книгах об афганской войне. Он описывает гибель 20-летнего парня и говорит о том, что теперь отец его будет всю жизнь задавать себе вопрос: "Почему именно мой мальчик? Почему осколок от снаряда попал именно в него?" И никогда отец не получит ответа на этот вопрос.

Я читал этот эпизод и думал о том, что это и про меня, и про Галю. Потому что мы теперь будем вечно задавать себе вопрос: почему именно этот самолет упал, почему сын летел именно этим самолетом? И никогда не найдем ответа на эти вопросы.

Подумав так, я дочитал эпизод до конца, и вдруг узнал, что тот 20-летний мальчик погиб 8 марта. А Артем погиб 9 марта.

Там много таких совпадений.

Артем писал: "Каждый день война заставляла тебя мучиться в поисках ответа на извечный вопрос: "Господи, почему его, а не меня?! И когда же меня? Через пять минут или через пятьдесят лет?"

Артем ошибся. Смерть настигла его не через пять минут и не через пятьдесят лет. С того момента, как он написал эти строки, до катострофы в Шереметьево прошло12 лет.

Еще писал Артем: "Глупцы называли Афганистан "школой мужества". Но глупцы были мудрецами: своих сыновей они предпочитали в эту школу не отправлять..."

Я не был глупцом, никогда не считал войну в Афганистане школой мужества. Но не был и мудрецом. Я не возражал, когда Артем решил туда отправиться. И не возражал, когда он принимал решения идти на особо опасные операции. Хотя мой друг Юлий Воронцов звонил мне из Кабула и спрашивал, не слишком ли рискует наш сын...

В Афганистане Артем был награжден за мужество солдатской медалью "За боевые заслуги". И он с полным правом мог носить её всю жизнь. Но не носил, ни разу не надел и мало кому о ней рассказывал. Я спросил его однажды: почему? В ответ он сказал то, что я ожидал от него услышать.

Артем считал, что, по его убеждению, даже самый отважный журналист, проявляя мужество или даже совершая подвиг, делает это на порыве, так сказать, "одноразово". Он знает, что, совершив этот подвиг, он, если, конечно, останется жив, вернется в тыл, в свою редакцию, где будет спокойно описывать то, что увидел.

А солдат, даже не совершивший заметного подвига, на самом деле совершает его постоянно, с утра до ночи и с ночи до следующего утра, и снова до следующего, и снова, и снова... Изнуряющий, утомительный, ежедневный, ежечасный, ежеминутный и совершенно незаметный подвиг... Идиотский кусок металла, прицельный или шальной, может убить солдата в любую минуту, в любую секунду... И только тогда этот постоянно совершаемый изматывающий подвиг прервется. Навсегда...

Вот почему журналист и писатель Артем не считал себя вправе носить солдатскую медаль "За боевые заслуги".

Он отдал её нам. И Галюша хранила и хранит её у себя в столе.

У Артема было немало наград, о которых он мало кому говорил. Он получил премию "Общественное признание", медаль Союза журналистов "Золотое перо", премию телевизионной академии ТЭФИ. Он - единственный журналист (не только в России, но и во всем мире), кто д в а ж д ы удостоен американской телевизионной премии им. Эдварда Морроу...

Но мне кажется, больше всего Артем был бы достоин награды "За гражданское мужество". Физической храбростью обладает немало людей. Гражданским мужеством - значительно меньше.

Физическая храбрость - это часто порыв, всплеск. И она одобрительно встречается всеми. А осознанное и ответственное гражданское мужество - это постоянное напряжение ума, души, и воли. Это напряжение сродни тому изнурительному, но необходимому круглосуточному солдатскому подвигу, о котором говорил Артем. Артем совершал этот подвиг в течение всей своей журналистской жизни, и особенно в течение тех последних десяти лет, когда он возглавлял холдинг "Совершенно секретно".

Афганистан все-таки стал для него школой. Школой жизни во всех её противоречиях. И ещё та война стала для Артема великой школой работы души.

Позже Артем продолжал эту войну уже в так называемое "мирное время". Продолжал мужественно и бескомпромиссно. Войну с подлостью, с коррупцией, с враньем, с воровством, с бесчеловечностью. Он понимал, что опасно воевал. Но он воевал со злом. И защищал добро.

Раньше меня иногда мучила мысль о том, что я был не прав, не удерживая его от "горячих" точек. Но самой "горячей" точкой для него оказались не война в Никарагуа и не участие в афганских боях. Самой "горячей" точкой для него стало место руководителя холдинга "Совершенно секретно" - его газет и его телевизионных программ.

Может быть, читатель помнит тот ответ, который я получил от К.М.Симонова на свой вопрос о счастье. В этом смысле, мне кажется, Артем был счастливым человеком. Он всегда знал, где проходит граница между добром и злом. Он всегда дрался со злом и всегда защищал добро. Не знаю, отдавал ли он себе отчет, насколько он нужен людям, всему нашему обществу. Резонанс, который вызвал у огромного числа людей его трагический уход, доказал ещё раз - как он был нужен нам всем, как благодарны ему люди за его гражданское мужество.

Он был бы достоин награды "За гражданское мужество".

Если бы такая награда существовала.

Однажды, когда Артем делал ещё только первые шаги в журналистике, над его письменным столом вдруг появился приклееный к стене тетрадный лист. Большими буквами на нем были написаны два слова - "обрубай начало!".