в глазах мелькали хищные огоньки. Картина была не в силах передать всю внутреннюю энергию, кипевшую в этом человеке. «Бешеный нрав» — вот как принято выражаться о подобных характерах.
— Здесь нет ничего забавного, — сказала девушка с портрета. У неё оказался низкий грудной голос. — Если наш склеп отроют, придётся перебираться чёрт знает куда! — она взглянула на меня с откровенной ненавистью.
— Когда мы закончим, — проговорил Вольдемар, устремляя на меня злорадный взгляд, — надо будет подбросить его тело Броуду. Кажется, егерь ходил какое-то время в подозреваемых. Полагаю, полковнику этого будет достаточно.
Будь я обычным человеком, уже, наверное, обделался бы. Но алхимику моего уровня вампиры, по идее, не страшны.
— Леди и джентльмены, вы все арестованы по подозрению в убийствах, — сказал я. — Если окажете сопротивление, мне придётся применить оружие. Насколько я вижу, здесь только я имею револьвер, поэтому мне странно слышать, как вы спокойно обсуждаете план расправы со мной.
— Бедняжка! — с притворной грустью произнесла горничная. — Он так ничего и не понял, — она сделала широкий жест рукой. — Позвольте представить вам, господин Блаунт, князя и княжну Зальмов, счастливо умерших давным-давно. Вы можете не верить в сказки, но поверьте своим глазам: вампиры существуют, и они перед вами!
— Хватит болтать! — нетерпеливо перебила её Виолетта. — Прикончим его, и дело с концом! Не хватало ещё, чтобы нас кто-нибудь увидел.
— Ты права, родная, — подал голос князь. — Сработаем чисто.
Они двинулись ко мне. В их глазах я прочитал твёрдую решимость расправиться со мной — ни о каких шутках не было и речи. Эти твари собирались прикончить меня, разорвать на куски и выпить мою кровь — все эти жуткие картины мгновенно пронеслись в голове.
Я выстрелил Вольдемару Зальму в живот и ещё раз — в грудь. Он не упал. Кажется, пули вообще не причинили ему вреда. Снова рассмеялась горничная. Она тоже направилась ко мне. Отступая, я ещё трижды спустил курок.
Они не умирали!
Мог ли я промахнуться? Нет! Одна пуля должна была попасть Виолетте в грудь, другая — пробить Генбаху шею, последняя — угодить хранившему молчание Арману в живот. Я отличный стрелок и на таком расстоянии даже в темноте способен попасть в цель.
— Слишком шумно! — прошипела Виолетта с досадой. — Проклятье! — она бросилась ко мне, выставив руки с растопыренными пальцами, и я выпустил последнюю остававшуюся в барабане пулю ей в лицо.
Пламя выстрела осветило оскаленные клыки и горящие злобой глаза. Вскрикнув, Виолетта откинулась назад и упала.
Генбах схватил меня за лацкан. Я увидел, как сузились у него зрачки, и мне показалось, что они стали вертикальными, как у кошки. Лицо вампира перекосило от ярости, в уголках рта собралась слюна.
Горничная вцепилась в мою руку мёртвой хваткой и на удивление сильным ударом выбила револьвер.
— Не уйдёшь! — зашипела она.
Перед моими глазами мелькнули неестественно длинные клыки Вольдемара. Он, не моргая, смотрел на мою шею, и его кадык жадно ходил вверх-вниз, словно вампир мысленно уже глотал кровь.
Стало ясно, что сопротивляться бессмысленно: если девушка обладала подобной силой, что уж говорить о мужчинах? Я решил воспользоваться магией и обрушить на противников всю мощь трансмутации.
За спинами вампиров кто-то громко свистнул. Они резко обернулись и замерли, не выпуская меня из рук. Я вгляделся в темноту и, к собственному изумлению, увидел совершенно голого, если не считать коротких штанов (намного выше колен), человека, всё жилистое тело которого покрывали чёрные кресты различного размера. В руке он держал тонкую, слегка изогнутую саблю или палаш.
Глава 8
— О-о… — протянул Вольдемар с какой-то странной интонацией. Мне почудилась в ней тревога. — И ты здесь! Зачем пожаловал?
— Ты знаешь, — спокойно отозвался человек, и его голос показался мне смутно знакомым — словно я слышал его не так давно, но мельком.
— Это он! — крикнула Виолетта, уже воскресшая после моего выстрела. Как ни странно, раны на лице я не заметил. — Ты убил мою мать! — она оглянулась на остальных вампиров. — Как удачно: они оба здесь!
Генбах отпустил меня и сделал шаг навстречу человеку.
— Ты сделал ошибку, придя сюда! — сказал он тихо. — Нас много, а ты один. И твоя палка тебе не поможет!
— Посмотрим! — насмешливо отозвался человек.
Вампиры оставили меня. Очевидно, решили, что я сломлен и не представляю опасности. Бежать мне было некуда, и они, вероятно, подумали, что ещё успеют разделаться со мной после того, как покончат с незваным гостем.
Мой «спаситель» стоял спиной к луне, и я не мог разглядеть его лица — только силуэт, покрытый крестами. Очень хотелось посмотреть, что будет дальше. Я даже передумал испепелять вампиров огнём.
Револьвер лежал на земле в метре от меня. Пули бесполезны против вампиров — я уже убедился в этом. Но не оставлять же верного друга валяться в пыли. Подобрал, откинул барабан и принялся вставлять новые патроны.
Вампиры не обращали на меня никакого внимания. Двигаясь медленно и настороженно, они окружали любителя прогулок нагишом. Недоумевая, почему он так уверен в победе, я защёлкнул барабан и начал наблюдать за происходящим. При этом я думал, что вот-вот должна появиться Глория: она обещала прибыть, как только услышит выстрелы.
Человек с палашом не внушал особой надежды: конечно, мило, что он отвлёк от меня на некоторое время вампиров, но что он может сделать? Сейчас чёртовы твари расправятся с ним. Вернее, попытаются, потому что мне придётся вмешаться и спасти бедного сумасшедшего.
Тем временем Вольдемар подошёл к нудисту ближе других и бросился вперёд. В тот же миг голый человек резко взмахнул палашом, сделал стремительное движение, уворачиваясь от нападавшего Зальма, и ткнул его в бок своим оружием. Удар казался лёгким, даже изящным — очевидно, нудист был заядлым фехтовальщиком — но «лезвие» пронзило вампира насквозь! Человек тотчас выдернул его из тела и принял прежнюю стойку, которая напоминала иллюстрацию в восточной книге. Так дрались японские рыцари, называвшиеся самураями. Я тоже практиковал это искусство. Теперь мне стало ясно, что оружие голого человека формой напоминало катану.
Зальм медленно осел на землю, держась за бок. Силы покидали его буквально на глазах — вместе с
