Она вытерла окровавленный рот рукой, запачкав пальцы.
Райтен усмехнулся:
– Будь я проклят, но ты мне нравишься, милашка. Ты говоришь так, словно заглянула в глубину моего сердца. – Он смотрел на нее сверху вниз. – Видишь? Большинство людей подумали бы, что ты просто болтаешь. Шлепаешь губками, изображая плохую девочку, а может, и чтобы почувствовать себя немного храбрее. Но я гляжу в твои глаза и знаю, что ты говоришь правду.
– Если я выживу, – женщина говорила твердо, – тебе придется каждый день оглядываться через плечо, потому что, как только я найду тебя, я тебя убью.
Все еще ухмыляясь, чувствуя себя куда лучше и удивляясь тому, как все обернулось, Райтен кивнул:
– Я знаю, женщина. И будь я сверхсамоуверенным хвастуном, как кой-какие старикашки-жрецы, я бы, возможно, совершил ошибку, обломав тебе рожки, смирив и оставив в живых. Многих можно запугать и больше ни о чем не беспокоиться. – Женщина с трудом поднялась на ноги в открытом бунте. – Но ты и я, женщина, – продолжил Райтен, – мы не такие, как все. Люди ни во что нас не ставят, они полагают, что мы блефуем. Люди не понимают, что однажды мы возненавидим их и начнем разрабатывать план их падения, поджидая, когда они проявят слабость, которой мы сможем воспользоваться. – Он сделал паузу. – Совсем как ты, прошедшая через все оскорбления, которым я подверг тебя, чтобы сломать, но оставшаяся при этом достаточно сильной, чтобы попытаться убить меня.
Она стояла, глядя ему прямо в лицо, и кровь текла по ее подбородку.
Райтен улыбнулся, на этот раз неподдельно тепло.
– Я хочу поблагодарить тебя за это – за то, что привела в порядок мои борта и починила паруса. За то, что я остался верен своим стремлениям. Не важно, сколько царапин оставил на мне этот всезнающий господин Баярд Чолик, я не дворняга, чтобы мчаться за брошенной костью и сносить хозяйскую трепку.
Пират шагнул к женщине.
На этот раз она не отшатнулась. Глаза ее не отрывались от него, словно пронзая насквозь.
– Спасибо тебе, женщина, – Райтен наклонился, губы его потянулись к ее губам.
Быстро и целенаправленно, как еще никогда в жизни, женщина впилась зубами в горло капитана, вгрызаясь в плоть, добираясь до яремной вены.
Глава 4
Дэррик осторожно переставлял ноги на каменистом гребне, стараясь не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова от вида окутанной туманом реки под скалой. Там и тут лунный свет целовал зыбкую воду, и она стыдливо вспыхивала брильянтовыми искрами. Дыхание со свистом вырывалось из груди моряка, тяжелое и быстрое. Дэррик знал, что Мэт и другие уже взобрались по канату, и это радовало его. Возможность же наскочить в темноте на группку расположившихся на утесе пиратов отнюдь не вселяла в сердце веселье.
Нож он сжимал в руке, но сабля осталась висеть в ножнах на боку. Тяжелый клинок бил по бедру. Прикрывая лицо свободной рукой, молодой человек ухитрялся отводить от глаз еловые и пихтовые лапы. Прочим веткам удавалось хлестнуть его по лицу и оставить рубцы.
Великан-пират пробирался по тропе, бегущей по хвойному лесу, но затем резко свернул влево, нырнув в густые заросли кустов, и исчез.
Дэррик удвоил усилия, почти превысив пределы своих сил, потраченных на долгий и трудный подъем в гору. Перед глазами мушиным роем кружились черные точки, и он никак не мог втянуть в легкие столько воздуху, сколько хотелось.
Если пираты обнаружат их, у Дэррика и его группы бойцов мало шансов добраться до «Одинокой звезды», оставшейся в Западном Заливе, – пиратские корабли наверняка нагонят их. В худшем случае их убьют сразу, заодно с юным пленником.
Дэррик добрался до того места, где пират бросился в казавшийся непролазным подлесок, и кинулся туда же. Почти не ориентируясь в лесной тьме, он на миг растерялся, решив, что заблудился. Автоматически подняв глаза, моряк не увидел ничего, кроме толстого полога хвои, полностью скрывшего звезды, так что определить направление отсюда было невозможно. Положившись на слух, Дэррик продолжал бежать за продирающимся сквозь кусты пиратом.
Вдруг из темноты вырвалось нечто. Тусклый свет позволил Дэррику различить что-то вроде распахнутых кожистых крыльев, поблескивающих черных глаз и сверкающих белых зубов – и все это неслось на него. По меньшей мере дюжина летучих мышей, вспугнутых пиратом, накинулась на моряка. Хриплое верещание, от которого свербело в ушах, ничем нельзя было заглушить, а остренькие клыки обжигали кожу, оставляя глубокие борозды.
Дэррик, не сбиваясь с шага, наугад размахивал ножом: нетопыри знали преимущества охоты стаей и частенько затевали подобные игры. Сам Дэррик никогда подобного не видел, но слышал, что группка этих хищников-кровопийц способна завалить взрослого человека и обгрызть его до костей.
Пробежав ещё немного, Дэррик нырнул под поваленное дерево и пополз, прижимаясь к земле, оставив летучих мышей метаться в безуспешных поисках. Затем он перекувырнулся, не выпуская из окаменевшего кулака нож. Сабля сильно хлестнула по ноге, наверняка оставив синяк. Но молодой человек уже снова был на ногах, озираясь, пытаясь определить, куда бросился пират.
Дыхание обжигало горло, а Дэррик продолжал мчаться по лесу. Сердце бухало в груди, грохоча, словно молот о наковальню. Он слышал, как кровь бежит по его венам, и этот шум отдается в ушах. Уцепившись свободной рукой за дерево, моряк по инерции развернулся, так резко, что со ствола слетела кора.
Верзила-пират бежал с трудом. Он дышал захлебываясь, тяжело и хрипло, не соблюдая темпа.
Дэррик знал, что способен настигнуть преследуемого. Только вот осталось ли у него время? Уже сейчас он видел желтый свет костра, подмигивающего тьме сквозь ресницы еловой хвои.
Пират выбрался из леса и несся к костру.
Ловушка? - подумал Дэррик. – Или отчаяние? Впрочем, гнева капитана Райтена он может бояться больше, чем меня. Даже капитаны Западных Пределов требовали строгой дисциплины: Дэррик носил на себе немало шрамов от кнута – в прошлом он пытался поступать по-своему, а не как велено. Офицеры никогда не назначали больше ударов, чем человек способен выдержать, и однажды кое-кто из этих капитанов пожалеет о том, что карал Дэррика.
Не медля, зная, что шансов остановить пирата у него нет, моряк, собрав последние остатки энергии, рванулся из леса на простор. Если у костра сидит еще кто-то, то он приговорен. Но молодой человек бежал, уже почти не контролируя себя.
Костер был разложен на дне неглубокой ложбинки. Извивающиеся языки пламени чертили на камнях корявые тени. А чуть-чуть подальше, на возвышении, висел, покачиваясь на трех перекрещенных, вставленных в землю палках, котелок с горючей смесью – кажется, смолой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
