Я основываю эти обобщения на том, что сумел вспомнить из своего собственного детского взгляда на жизнь. Хотя память коварна, мне она кажется основным способом узнать, как работает детский разум. Только воскрешая собственную память, мы можем понять, насколько искаженным ребенок видит мир. Возьмем следующий пример. Как бы я сейчас воспринял школу Св. Киприана, если бы я смог вернуться, в моем теперешнем возрасте, в 1915 год? Что бы я подумал о Самбо и Флип, этих страшных, всемогущих чудовищах? Я бы их счел парой неумных, поверхностных неудачников, изо всех сил карабкающихся по общественной лестнице, которая, что было очевидно любому здравомыслящему, была в любой момент готова обрушиться. Я бы их испугался не больше, чем я бы испугался ореховой сони. Более того, тогда они мне казались фантастически старыми, в то время, как — хотя я не уверен в этом — скорее всего, они были несколько младше, чем я сейчас. А кем бы мне показался Клиффи Бёртон, с руками кузнеца и красным, презрительным лицом? Всего лишь маленьким неопрятным мальчиком, которого с трудом можно отличить от сотен других маленьких неопрятных мальчиков. Эти два набора фактов лежат в моем уме рядом друг с другом, так как это — моя собственная память. Но мне было бы очень трудно смотреть на мир глазами любого другого ребенка, кроме как используя силу воображения, которая может меня увести совсем не туда. Ребенок и взрослый живут в различных мирах. Если это действительно так, то мы не можем быть уверены, что школа, а именно школа-интернат, уже не то вместилище ужасов для многих детей, каким она была раньше. Уберите Бога, латынь, розги, классовые различия и сексуальные табу — и страх, ненависть, снобизм и неразбериха вполне могут остаться. Очевидно, что моей главной проблемой было полнейшее отсутствие какого-либо чувства пропорций и вероятностей. Это привело к тому, что я принимал за должное возмутительное, принимал за чистую монету абсурдное, и мучался из-за полнейших пустяков. Было бы неверным утверждать, что я был «глупым» или «невежественным». Взгляните на собственное детство, и вспомните все глупости, в которые верили, и все пустяки, приносившие страдание. Слабость ребенка в том, что он начинает с чистого листа. Он не понимает и не подвергает сомнению общество, в котором он живет, а взрослые могут воспользоваться его доверчивостью, и заразить его чувством неполноценности и страхом нарушить таинственные, страшные законы. Возможно, что все то, что происходило со мной в школе Св. Киприана, может произойти и в самой «просвещенной» школе, пусть в более тонкой форме. В чем я, однако, уверен, так это в том, что школы-интернаты хуже, чем дневные школы. Ребенку лучше, если убежище-дом неподалеку. И я считаю, что своими характерными пороками английский высший и средний класс частично обязаны практике, до недавнего времени повсеместной, отдавать своих детей в интернаты в возрасте девяти, восьми или даже семи лет.
Я никогда не возвращался в школу Св. Киприана. Годовщины окончания, встречи выпускников и тому подобное оставляют меня равнодушным, даже когда мои воспоминания хорошие. Я никогда не возвращался в Итон, хотя там я был относительно счастлив. Я однажды проезжал неподалеку в 1933 году, и заметил, что ничего не изменилось, разве что в магазинах стали продавать радиоприемники. Что же касается школы Св. Киприана, то само ее название столько лет вызывало во мне такую глубокую ненависть, что я не мог рассматривать ее достаточно отстраненно, чтобы понять значимость того, что со мной там происходило. В каком-то смысле, только в течение последнего десятилетия я обдумал свои школьные годы, хотя память о них меня всегда живо преследовала. Думаю, что если я увижу школу сейчас, то на меня она не произведет сильного впечатления — предполагая, что она все еще стоит (много лет назад мне сказали, что она якобы сгорела). Если мне нужно будет проехать через Истборн, то я не сделаю крюк, чтобы не смотреть на школу, а если я проеду мимо самой школы, то возможно, я даже остановлюсь на минуту возле низкой кирпичной стены над крутым берегом, и посмотрю через ровную спортплощадку на уродливое здание с асфальтированной площадкой перед входом. А если бы я зашел внутрь, и вновь почувствовал чернильный, пыльный запах главного кабинета, канифольный запах молельни, затхлый запах бассейна и холодную вонь уборной, то наверное, мои чувства были бы такими же, как и у любого взрослого, посещающего места, где он провел детство: как все уменьшилось, и как я постарел! Но факты таковы, что на протяжении многих лет я едва бы выдержал еще раз на нее взглянуть. Лишь в случае крайней необходимости я бы ступил ногой в Истборн. У меня даже появилось предубеждение против Суссекса, графства, в котором расположена школа Св. Киприана, и будучи взрослым, я приезжал в Суссекс лишь однажды, и то ненадолго. Сейчас же память об этом месте полностью вышла из моего организма. Его чары уже не действуют, и у меня даже не осталось враждебности для того, чтобы надеяться, что Флип и Самбо мертвы, или что школа действительно сгорела.
1939(?) - июнь 1948 гг.(?)[14]
Примечания
1
Оригинал названия, Such, Such were the Joys — цитата из «Песен Невинности» Уильяма Блейка:
“Such such were the joys,When we all girls & boys,In our youth time were seen,On the Ecchoing Green.”В переводе Сергея Степанова:«Мы тоже детьмиРезвились до тьмы,Танцуя в кругуНа Звонком Лугу!»
2
Знаменитые английские частные средние школы; в тексте дальше упоминаются Хэрроу, Аппингэм и Веллингтон.
3
На самом деле, родители Оруэлла платили за его учебу £90 в год вместо обычных £180.
4
Частная школа в романе Чарльза Диккенса «Николас Никльби» (1838-1839), где царили очень жестокие порядки.
5
Жители вымышленной страны из сатирического романа Сэмуэля Батлера «Эревон» (1872), где быть больным или несчастным считается преступлением.
6
Роман Уильяма Мейкписа Теккерея (1847-48).
7
Стихи к случаю (франц.).
8
Оперетта Франца Легара (1905).
9
Псевдоним английского сатирика Генри Хью Мунро.
10
Пьеса Дж. М. Барри (1904).
11
Детская сказочная пьеса Клиффорда Миллза (1911).
12
Аристократические районы Лондона.
13
Искаженная цитата из стихотворения «Люцифер в звездном свете» Джорджа Мередита.
14
Оруэлл написал это эссе после публикации в 1938 году автобиографической повести «Враги обещаний» своего одноклассника по школе Св. Киприана и Итону и многолетнего друга, писателя и литературного критика Сирила Коннолли. Повесть Коннолли также критично описывает школу Св. Киприана, хотя далеко не так отрицательно, как эссе Оруэлла. Тем не менее, Сисели Уилкес («Флип») написала Коннолли письмо, утверждая, что он был несправедлив к ней и к ее мужу. К 1960м годам сам Коннолли признал свою неправоту, и публично раскаялся в том, что он, в частности, «принимал энтузиазм за финансовые мотивы», а после публикации эссе Оруэлла встал на защиту Уилкесов. Современные биографы Оруэлла указывают на других бывших одноклассников писателя, которые вспоминали свои школьные годы совсем в ином ключе, а также на его детские письма домой, и полагают, что описание школы Оруэллом не соответствует действительности, и что ему там было гораздо лучше, чем он это признавал. Учитель Оруэлла и Коннолли в Итоне, впоследствие кембриджский дон А. С. Ф. Гоу, хорошо знавший школу Св. Киприана, утверждал в письме в газету «Санди Таймс» в 1967 году, что описание Оруэллом школы в этом эссе несправедливо, и ее ужасы сильно преувеличены, и что Оруэлл написал неправду с подачи Коннолли; Гоу также пытался убедить вдову Оруэлла не публиковать это эссе. Эссе было впервые опубликовано (с измененным названием школы, именем директора и его жены и других, а также без указания географического местоположения школы) в американском журнале «Партизан ревью» в 1952 году, после смерти Оруэлла. В Великобритании оно было впервые опубликовано в 1968 году в полном собрании эссе, журналистики и писем Оруэлла, после смерти Вогана и Сисели Уилкесов, согласно пожеланиям Оруэлла.
Комментарий: Илья Винарский
