из однообразного варева — безвкусного, но питательного протеина. Обед и ужин тоже, кстати. Мне приходилось заставлять себя глотать эту «овсяную кашу» серо-коричневого цвета. Доктор Нори заходила ко мне один или два раза в день, измеряла мои показатели, вкалывала витаминки и понемногу со мной общалась. После этого днем меня заставляли ходить по коридору не менее двух часов, а потом ставили мне по кругу уже десятки раз переслушанные лекции. Это особенно сильно меня раздражало. На свежий воздух меня не выводили, но я особо и не рвался — в больнице воздух был хотя бы кондиционирован, на улице же был полнейший пылевой сушняк. В таком режимчике я начал терять счёт дням, время протекало до ужаса однообразно, и меня не спасала от лютой скуки даже утренняя и вечерняя гимнастика. Режимы биоимпланта были пока заблокированы, поэтому я в него особо уже и не заходил, ничего нового за эти дни там не появилось. Я осознал, насколько тяжелой может быть пытка однообразием и нулевой информированностью для современного, привыкшего к гиперинформационному потоку человека.
«Я хочу выжить. Я хочу отсюда выбраться. Я хочу узнать, что произошло со мной настоящим и можно ли вернуться обратно, домой. Я хочу узнать, что произошло с этим эльфом, хочу узнать его историю и мотивы. Его цели показались мне не эгоистичными, но сейчас я не имею никакой информации по сути. Справедливо он осужден или нет? Да и важно ли это? Я хочу найти этот красивый корабль, по сути теперь мой», — при всём глубоком трагизме моего положения у меня были и цели, и мотивы не сдаваться и не думать о суициде.
Так прошла почти неделя. В один из вечеров ко мне зашла Нори, и я с ней уже поговорил на чуть более осмысленном уровне, стараясь демонстрировать речевой прогресс на самом минимальном уровне:
— Скажи мне, как тебя зовут? — спросила она, доброжелательно смотря на меня. «Бу-ра-ти-но, тра-ла-ла-ла-лала», — хотелось пропеть ей в ответ, но я мычал и улыбался — Хааакрис, Хаакрис!
— Правильно, Хакрис. А ты понимаешь то, что я тебе говорю?
— Хаакрис понимает, Ноори красииивая, — решил я чуть обострить общение.
— Аха-ха-ха, правильно понимает, какой умный эльф, — улыбка ей была очень к лицу, её кошачьи ушки очень забавно зашевелились.
— Хаакрис пиить надо, хоочет, — нормальной питьевой воды мне давали на удивление немного, и это меня день ото дня все больше беспокоило. Было постоянное чувство жажды. Воду из-под крана пить было невозможно, она отдавала запашком, и у меня были от неё острейшие рези в кишечнике почти всю ночь, когда я разок напился.
— Тебя нельзя пить больше, чем надо для поддержания баланса, — ответила она так, вроде я мог это понять.
— Пииить, водаа, хоолоднооо, — снова мычал я, смотря на неё самым невинным взглядом.
— Ну хорошо, я принесу тебе немножко воды, — вздохнула она и таки действительно принесла через десять минут грамм сто холодной воды.
— А теперь спи, — она погрозила мне пальчиком и вышла довольная, закрыв дверь. Было забавно наблюдать за её довольным видом, как будто она действительно излечивает сложного пациента от амнезии, и параллельно пишет об этом докторскую диссертацию. Насколько я мог узнать её за эти дни, она была уже опытный врач, достаточно доброжелательная к пациенту в принципе и достаточно решительная, чтобы пациента не жалеть, когда это надо для прогресса в лечении.
«Она практически обычный человек и в восприятии, и в реакциях, и в манере общения, и в морали. Кошачий хвостик, кстати красивый и ухоженный, и кошачьи ушки, это и всё, что отличает нэколюдей от обычных людей? Очень интересно бы узнать подробнее. Эльфам и кошкодевушкам можно встречаться? Я бы хотел с ней немного романтики, она очень хорошенькая сама по себе, и видно, что ко мне относится без зла, как эти вампирские шакалы-вертухаи», — вопросы перед сном ушли немного не в ту степь.
Кроме того, у неё была административная власть над двумя вампирами-охранниками, которые ей подчинялись, и к слову сказать — целыми днями сидели в кондиционированной столовой, играли в местные карты и другие настольные игры, и с большой неохотой занимались тренировкой моей ходьбы и не стеснялись огреть меня дубинкой для стимула, когда нэкодокторши не было рядом. В общем, всячески наслаждались непыльной службой и разленились до крайних пределов. Конкретно этим двум упыренкам повезло, потому как я случайно услышал одну из их фраз, что по приказу эльфийки их освободили от обычных нарядов по охране космопорта и дальних рудников.
В один из последующих дней более отмороженный из охранников перестарался. Я к тому моменту часа два ковылял по коридору, изредка останавливаясь. Уже в конце этого традиционного коридорного дневного променада и остановился без всякой задней мысли, и только хотел развернуться, картинно держась за стену, и идти обратно, как получил хороший удар дубинкой вдоль лопаток, и конечно же рухнул на пол.
— Вставай! — злобно проговорил этот упырек, и очень болезненно пнул меня ногой в колено. Я непроизвольно вскрикнул.
— Бооольно, — я взял себя в руки через несколько секунд и промычал более членораздельно.
— А ну быстро встал, тварь бесполезная! Выблядок эльфийский! — снова рявкнул вампир, и я начал пытаться встать, включив режим полудоходяги.
Я почти поднялся, как он снова со всей дури навернул меня дубинкой по спине, и тут я уже рухнул без лишнего притворства — было действительно очень больно. Я издал громкий, протяжный крик. Вампир явно хотел меня снова отпинать. Этот гусь был сегодня явно в плохом настроении, но доктор Нори что-то услышала и вышла из своей ординаторской, метрах в двадцати от нас.
— Что здесь происходит, капрал Даньи? — громко спросила она на вампирском.
— Госпожа доктор, этот симулянт не хотел выполнять ваши наставления по тренировкам, стал среди коридора и вылупился в пол, — я понял почти все, что он сказал.
— Капрал, если я ещё раз увижу что-то подобное, у вас будет разговор с госпожой планетарным надзирателем. Этот заключенный нужен ей для очень важных и опасных работ, а вы его калечите и срываете все мои усилия по лечению!
— Простите, госпожа доктор Ниитэйя, такого больше не повторится, — как мне показалось, этот мелкий упыреныш был напуган такой перспективой.
— Немедленно его поднимите, капрал, и отведите в палату, а я сейчас подойду и обследую его, — распорядилась кошкодевушка и зашла в свой кабинет.
Когда она зашла, охранник без особых церемоний подхватил меня и заломив правую руку, повел в палату. Было весьма неприятно, и он со всего размаху бросил меня на мою же кровать, и я
