Читаем без скачивания Пятый уровень - Сергей Веселов

Он потерял их. Он попал в ловушку. Тимофей видел перед собой зеркальный коридор — точно такой же, по которому он прошел в круглую залу (Тим, не удержавшись, снова глянул вверх, и то, что он увидел в зеркале, не обрадовало его). Гладкие стены, ни одной двери, вдали — глухая стена. На ней плакат: певица Мадонна в чем мать родила целуется с мужиком на оживленной улице.

— Серега!

Вдруг кусок стены в одном месте бесшумно уехал вниз — и из проема появился парень в спортивных штанах, без майки. На лице — картонная маска Деда Мороза. Тим инстинктивно шарахнулся в сторону, но парень успел схватить его за руку и, развернув, ударил лицом о стену. Тим охнул. Утратив на миг координацию, он осел на пол. Жестокий удар ногой в бок заставил его охнуть еще раз — но уже куда громче.

— Не спи! — прорычал «Дед Мороз». — Замерзнешь!

Тим, сжав зубы, наклонил голову и резко рванулся вперед. Голова врезалась в голый живот «Деда Мороза». Раздалось короткое хрюканье. Не дожидаясь, когда противник отреагирует, Тимофей бросился в темный проем, и…

… полетел куда-то вниз…

… вниз, вниз…

Он приземлился на что-то мягкое, шуршащее. Сено. Темно, хоть глаз выколи.

Совсем рядом раздался оглушительный рев, от которого волосы на голове встали по стойке «смирно». Над головой вспыхнул яркий свет.

Первое, что увидел Тим, — это высокая пирамида из спортивных матов, на которой он сидел. Потом он увидел размалеванное под индейца одутловатое лицо.

Пачка.

Он продолжал самозабвенно орать на самое ухо Тимофею: А-А-А-ААААААААА!.. В нескольких метрах впереди, по периметру заваленного всяким хламом подвала, расположилось еще несколько человек. На всех были новогодние и хэллоуинские маски (одна из них довольно натуралистично изображала лицо полуразложившегося трупа) или черные спортивные шапочки с прорезями, натянутые до самого подбородка.

Тим, не рассуждая, сунул в ухо Пачке. Тот опрокинулся и съехал с пирамиды головой вниз. Задрав голову, Тимофей глянул над собой — вверху виднелся квадратный люк, в который он имел несчастье угодить. Добраться туда без крепкой веревки было невозможно.

Тогда что?.. Бежать навстречу этим «дедам морозам», «айболитам» и «фредди крюгерам»?

Он затравленно оглянулся. И увидел брезентовый рукав пожарного шланга, смотанный в бухту и болтающийся на железном крюку. Наконечник, которым шланг должен крепиться к водопроводной трубе, походил на металлический цветочный бутон с толстыми, загнутыми лепестками. Если бы его зацепить за что-нибудь…

Тим рванул шланг на себя. Тяжелая бухта, подняв облако едкой пыли, упала ему под ноги. Он схватился за наконечник и стал лихорадочно разматывать шланг. Вдруг — бамц! — рядом с ним в стену ударился размочаленный бейсбольный мяч. Тим оглянулся — и увидел целую эскадрилью таких мячей, летящих ему навстречу.

Бамц! Бамц! Бамц!.. БУМ!

Один из мячей угодил под лопатку; другой влепился в затылок и, кажется, оставил там глубокий кратер размером с кофейное блюдце.

— Есть! — истошно завопили за спиной. — Мочи его! Мочи!

От боли и ярости изображение перед глазами Тимофея на какой-то миг пропало. Он видел лишь довольную физиономию Пачки с широко открытым ртом — картинка была застывшей, словно кто-то нажал на кнопку «пауза». На этой физиономии было написано: ОХ, ДО ЧЕГО МНЕ ЭТО НРАВИТСЯ!.. Пачка ликовал. Пачка чувствовал себя настоящим охотником.

Потом изображение и звук вернулись. И Тим увидел, как хищно метнулся из его рук брезентовый пожарный шланг, похожий на истощавшего питона, — вперед! Вперед! Железный наконечник просвистел в воздухе, заставив Пачку и стоящего рядом с ним парня в маске Фредди Крюгера испуганно пригнуться.

— Дурной, да?! — взвизгнул Пачка, подняв побледневшее под краской лицо.

Шланг беспомощно вытянулся на полу.

И тяжелые мячи снова застучали в стену. Тим перестал обращать внимание, когда мяч попадал в тело, главное было защитить голову.

Делать было нечего. Единственный путь — это желтый треугольник чуть приоткрытой двери в дальнем конце подвала. И бежать следовало именно туда, прямо через цепь опьяненных охотой мальчишек. Тим наклонил голову, прикрыв темя ладонями, и, спрыгнув на пол, со всех ног побежал вперед. Он был похож на регбиста, совершающего проход через площадку противника; только вместо продолговатого мяча в руках он держал собственную голову.

— Ра-а-аз-з-з-зайди-и-и-ись! — вопил он.

Ему подставили ножку. Тело Тимофея приняло опасный угол наклона («Не падать! Ни в коем случае не падать!..»), он вытянул руки вперед и несколько метров пробежал на карачках, обдирая ладони о жесткий цементный пол.

Он протаранил кого-то головой, он получил от кого-то ногой по почкам и едва успел увернуть лицо от чьего-то колена. Его схватили за футболку, Тим лягнулся и ударил назад локтем; потом в ухе противно зазвенело — видно, кто-то врезал.

«… мне не выбраться отсюда!..»

«… да они же закопают меня в этом чертовом подвале!..»

И вдруг — дверь! Тим подставил руки, чтобы не открыть ее лбом, и когда та распахнулась, увидел на деревянной поверхности красные отпечатки ладоней.

Где-то глубоко, в области желудка, наверное, Тим почувствовал антарктический холод. Он пожалел, что ввязался в эту игру.

Глава 12

Шаги отдавались торопливым цокающим эхом под низким, небрежно оштукатуренным потолком. Огромный подземный гараж (Тим видел силуэты трех или четырех автомобилей) освещался тусклыми, работающими вполнакала лампами.

Несколько раз Тим оглядывался назад. Погони почему-то не было. После минутного облегчения пришла неясная тревога, под ложечкой засосало.

Возможно, они растягивают удовольствие.

Возможно, они на сто двадцать процентов уверены, что Тим не сможет выбраться из гаража и вернется обратно.

Все было возможно.

Тим шел вдоль стены, приближаясь к металлическим створкам, которые могли быть дверцами лифта. Справа от двери находилась запаянная в пластик панель с сенсорным управлением. На некоторых полукружиях, очерченных жирными линиями, стояли цифры — от единицы до пятерки. На других — непонятные символы: извилистые линии, стрелки, точки, разделенные знаком дроби. Все это здорово смахивало на дистанционное управление видеомагнитофона.

«А как вы посмотрите, ребята, если я решу подняться сразу на четвертый этаж?»

Оглянувшись еще раз, Тим нажал на кнопку с цифрой «4». Разумеется, никакой реакции. Этого и следовало ожидать. Он стал барабанить по другим кнопкам, хотя надеяться на что-то уже перестал. Ростик не был похож на человека, который дает противнику фору.

Тим попробовал раздвинуть створки своим перочинным ножиком. Он просунул лезвие между двумя половинками дверей и повернул его, постепенно отводя ручку к двери. Левой рукой нашарил небольшой камешек и просунул его в образовавшийся зазор. Потом отыскал деревяшку и с ее помощью раздвинул дверцы еще шире. Потом осторожно заглянул в лифтовую шахту: глухая темнота и тишина — как в мертвецкой.

Через несколько мгновений, когда глаза привыкли к темноте, он заметил какой-то мерно раскачивающийся предмет. Раздалось тихое металлическое позвякивание… Блок. Оборвавшийся блок, через который перебрасывают трос. Почему он оказался внизу? И почему он раскачивается? Его кто-то тронул, или?..

Мысль так и осталась незаконченной. Что-то громко лязгнуло, и тяжелый металлический круг внезапно метнулся навстречу Тимофею. Спустя мгновение он оказался совсем рядом — огромный, покрытый бурыми лишаями ржавчины, грозящий превратить лицо в кровавую лепешку!.. Тим с криком отшатнулся и упал. Блок, увлекая за собой стальной трос, тянулся за ним, словно лапа железного монстра.

Тим попробовал отползти назад, лихорадочно отталкиваясь ногами, однако нутром чувствовал, что это бесполезно. Он завопил что-то нечленораздельное.

И тут створки с отчаянным звуком захлопнулись, зажав трос. Подавшаяся в ловушку сталь заскрежетала, напоминая гитарное соло в дзеппелиновских «Танцующих днях». Блок дернулся, на долю секунды завис почти над самой головой Тимофея — и полетел назад. Он врезался в дверцы лифта, оставив глубокую вмятину и густо посыпав пол ржавой пылью; потом ударился еще и еще, словно мстя за упущенную жертву… и наконец безжизненно повис.

Несколько мгновений стояла полная тишина. Тим лежал неподвижно; страшная железяка все еще стояла перед его глазами. Потом раздался негромкий гул — и правее лифтовой двери открылся ярко освещенный четырехугольный проем. Оттуда доносились голоса.

Тим поднялся на ноги и, шатаясь, направился к проему.

Небольшая прямоугольная комната была завалена цветными журналами («Пентхауз» вперемешку с «Пифом» и старыми номерами «Мурзилки») и толстыми спортивными матами. У противоположной стены стояли телевизионная подставка с видеодвойкой и низкий кожаный диванчик. На диванчике сидели Ростик, Квашеный и парень с перешибленным носом, которого Тим видел в стеклянной прихожке. Они молча смотрели на Тимофея, растянув рты в улыбке.