Читаем без скачивания И не таких гасили - Сергей Зверев

Лося передернуло от испытываемого унижения.

— Этот чижик за домом следил! — наябедничал он. — В бинокль.

Получилось очень по-детски. Егеря уставились себе под ноги, Лось покраснел, а Темногорская топнула ногой:

— Хватит! Бери ключи и делай, что тебе велено!

— Я сам, — быстро сказал Антонов, которому вовсе не хотелось, чтобы в его вещах рылись посторонние.

— Ни в коем случае, — отрезала Темногорская. — Идемте. Ваши вещи принесут.

Услышав это, Лось погонял во рту слюну и демонстративно сплюнул под ноги. Антонов сделал вид, что его это не касается.

Когда он поднялся на крыльцо и прошел за Темногорской в дом, она повернулась к нему и произнесла с притворной озабоченностью:

— Все же вам не следовало ссориться с начальником моей охраны. Он парень горячий и злопамятный.

— Я это заметил, — сказал Антонов.

— Будьте настороже.

— Не сомневайтесь, Белла Борисовна.

Сказав это, Антонов не удержался от улыбки. Нельзя было придумать ничего глупее, чем предупреждать его об опасности, которая подстерегала на каждом шагу в этом болотном логове.

6. Собеседование

Переступая порог, Антонов рассчитывал увидеть что-то вроде обветшалого дворянского гнезда с громоздкой рассохшейся мебелью, но его ожидал сюрприз. Интерьер в корне отличался от унылого экстерьера и приятно удивлял сочетанием современности с очень элегантной, хорошо отреставрированной стариной.

Круглый холл с изогнутой лестницей, ведущей наверх, был выдержан в серебристо-белых тонах, все двери и рамы сделаны из благородного светлого дерева, а ковер, подобранный в тон обоям, был пушист и мягок, как первый снег. На стенах, в лучах подсветки, висели картины, показавшиеся Антонову оригиналами. Впрочем, его познания в живописи ограничивались «Тремя богатырями» и «Девятым валом».

— Шишкин, — сказала Темногорская, придержавшая гостя за плечо, чтобы указать ему на большое полотно, знакомое большинству россиян с детства.

На картине было изображено медвежье семейство, собравшееся возле бурелома. В дремучий лес с вековыми деревьями робко заглядывали солнечные лучи. Над глубоким оврагом поднималась сизая утренняя дымка.

— Но это же… — Антонов осекся.

— Да, — горделиво подтвердила Темногорская.

— Я думал, эта картина хранится в Третьяковской галерее.

— Все так думают. Но в Третьяковке висит всего лишь копия.

Так и не сообразив, вымысел это или правда, Антонов последовал за хозяйкой дальше, и вдруг его внимание привлекло какое-то движение наверху. Вскинув взгляд, он увидел смотрящего на него поверх перил брюнета с блестящими черными глазами. Брюнет отпрянул, но подполковник успел узнать в нем Шамиля, которого запомнил по десяткам фотографий.

Террорист находился здесь! И, ясное дело, не для того, чтобы любоваться картинами или слушать светскую болтовню хозяйки.

Стараясь ничем не выдавать своего возбуждения, Антонов выслушал историю о том, как сам Никас Сафронов умолял Темногорскую позировать ему ню, и следом за хозяйкой подполковник вошел в гостиную. Здесь навстречу им поднялась почему-то перепуганная Павлина.

— У нас гость, — громогласно объявила Темногорская. — Займи его, а мне нужно отдать кое-какие распоряжения. — Она энергично помахала указательным пальцем. — И не вздумайте мне тут шуры-муры крутить, молодежь. Я дама строгих правил.

Бросив эту шутку, которая вовсе не была шуткой, она оставила их наедине. Павлина переплела пальцы с такой силой, что Антонов услышал, как хрустнули ее суставы. На ней было розовое платье, закрывающее колени, но плечи оставались на виду, и они гостю понравились.

— Значит, вы все-таки решились, — произнесла она с непонятной интонацией.

— Не мог упустить возможности увидеть вас еще раз, — напыщенно произнес Антонов и внутренне сжался, как человек брякнувший глупость в приличном обществе.

— Очень прошу вас, не надо со мной так, — тихо попросила Павлина. — Я не маленькая девочка и не старомодная барышня. А еще я сразу чувствую фальшь.

— Извините, гм.

Кашлянув в кулак, он стал осматривать гостиную, обтянутую нежно-розовой тканью. Стеклянная дверь вела на веранду, за которой темнел близкий лес. Белой ночь прикидывалась только на открытом пространстве. В чаще она была черной, как и положено.

— У нас во всех электрических розетках вставлены фумигаторы, — заговорила Павлина. — Так что комаров можете не бояться.

Было видно, что сообщила она это лишь для того, чтобы нарушить затянувшуюся паузу.

— У вас и пуль можно не бояться, — сказал Антонов. — Стекла-то бронированные.

— Ой, и правда! Как вы догадались?

— По цвету. У них оттенок зеленоватый. Что, вам кто-то угрожает?

Антонов всегда считал одной из самых коварных женских уловок манеру отвечать вопросом на вопрос, когда дам припирают к стенке. Но Павлина превзошла всех. Она вообще не услышала вопроса!

— Очень мило с вашей стороны, что вы решили нас навестить, Константин. — Ее взгляд абсолютно не соответствовал тону сказанного. — Вам здесь понравится.

С таким выражением лица она могла бы сказать: «Бегите отсюда немедленно», но в следующую секунду Антонов решил, что ошибся, потому что лицо Павлины сделалось совершенно безмятежным, а глаза переметнулись в дальний конец комнаты.

Обернувшись, подполковник увидел Темногорскую, приближающуюся к ним.

— Надеюсь, вы не успели заскучать, Константин? — спросила она, останавливаясь перед ним. — Мне пришлось устроить головомойку Игнату и его команде. Они не имеют права нападать на людей, даже если те ведут себя подозрительно. — Маленькие глазки за толстыми стеклами очков сверкнули. — А вы показались егерям очень подозрительным. Вот, возьмите. — Она протянула бинокль, который до этого прятала за спиной. — Дорогая, наверное, вещица?

Не сморгнув глазом, Антонов взял бинокль и положил его на край комода.

— Люди моей профессии, — сказал он, — обычно располагают небольшим личным арсеналом, Белла Борисовна. Я не исключение. А еще меня учили производить разведку на месте будущих действий. Вот я и полюбопытствовал немного.

— Ничего страшного, Константин. — Темногорская сделала успокаивающий жест. — Я все понимаю. Более того, мне нравится ваша осторожность. — Она издала что-то вроде насмешливого квохтанья. — Но мои мальчики вас все равно выследили. Они свое дело знают, не так ли?

Антонов решил, что капля лести не повредит.

— О да, — сказал он. — И эти бумеранги… Отличная идея.

— Как все идеи, которые рождаются здесь. — Темногорская приложила палец к виску. — В позапрошлом году я побывала в Мельбурне, где мне подарили набор бумерангов и рассказали, как ими пользуются. Почему бы не использовать их у себя, подумала я.

Она раздулась от гордости, будто речь шла о каком-то великом изобретении или открытии. Антонов лихорадочно придумывал какой-нибудь комплимент, когда в комнату вошел коренастый, плечистый человек в лакейской ливрее, которая плохо сочеталась с его обветренной, мужественной физиономией. Все связные мысли разом оборвались. Все, на что оказался способен Антонов, это изумленно разинуть рот.

— Мой дворецкий, — представила мужчину Темногорская. — Что тебе, Антон?

— Комната господина Заслонова готова, — доложил дворецкий. — Вещи уже там. Будут какие-то распоряжения?

— Возьми это, — Темногорская указала на бинокль, — и отнеси туда же. Может быть, нашему гостю захочется продолжить рекогносцировку.

Она взглянула на Антонова.

— Я уже увидел все, что хотел увидеть, — сказал он, поклонившись, чтобы бросить незаметный взгляд в сторону Павлины. — Но, если дамы не возражают, я бы умылся и привел себя в порядок.

— Конечно, конечно, Константин, — закивала Темногорская. — Антон вас проводит. Но через час будьте любезны вернуться. Мы вас ждем.

— Да, — еле слышно подтвердила Павлина.

— Мне хватит получаса, — заявил Антонов.

Темногорская милостиво отпустила его взмахом руки, мол, «ступай, ступай», как будто рассматривала его как еще одного лакея, появившегося в доме. Это было бы забавно, если бы не касалось Антонова напрямую. Улыбку он сохранил, но она сделалась довольно кислой.

Его апартаменты, оклеенные темно-бордовыми обоями, выглядели мрачновато, а маломощные светильники и зеркала во всю стену не прибавляли интерьеру жизнерадостности. Комнат было две, и в обеих отсутствовали окна.

— А если мне захочется курить? — спросил подполковник у дворецкого по имени Антон.

На что тот с каменным лицом ответил:

— Здесь хорошая вентиляция.

Потрогав подушку, Антонов почувствовал, что она сыровата, и усомнился в словах дворецкого, однако капризничать не стал. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Особенно если это женский монастырь, в котором обитают две столь непохожие друг на друга девственницы.