Читаем без скачивания Смертельный вояж - Сергей Майдуков

Вскрикнув, Парс приложил руку к разрезу на рубашке, из-под которой сочилась кровь.

— Что ты делаешь, а?

Он недоуменно посмотрел на рану, затем на пленницу, и его лицо исказила гримаса незаслуженной обиды, отчего оно стало каким-то детским. Осознав, что Рита попыталась его зарезать, Парс рассвирепел и, брызгая слюной, заорал:

— Ах ты сука! Я тебя сейчас этим ножом искромсаю!

По его налившимся кровью глазам Рита поняла, что это не пустая угроза. Парс попытался выхватить нож, но она знала, что уступать нельзя. Ей больше не хотелось умирать, ей хотелось, чтобы умер ее насильник. Он не заслуживал права ходить по земле, этот подонок!

— Сдохни! — прошипела Рита.

Крепко сжав рукоятку ножа, она принялась бить им в толстый живот и округлые бока Парса, но на этот раз вонзала клинок с размаху и до упора. К Ритиному изумлению, это у нее получалось так, словно она всю жизнь убивала людей. Оказалось, что это легко. Не сложнее, чем нашпиговать буженину чесноком.

— Сдохни… — приговаривала она. — Сдохни, сдохни, сдохни…

Очень скоро изрезанная рубашка Парса покрылась кровью. Сам турок смотрел на Риту вытаращенными глазами и пытался что-то сказать, но язык его не слушался. Так он и стоял, покачиваясь, в спущенных штанах, на которые стекали кровавые потоки.

Эти минуты показались Рите бесконечностью. Самым большим кошмаром было смотреть в мутнеющие глаза человека, умирающего от ее руки. Плевать, что он враг. В любом случае это мерзко и очень страшно. Такое не забывается и не стирается из памяти даже с годами.

«Я убийца, — думала она, глядя в выпученные глаза турка. — Теперь он будет сниться мне каждую ночь. От этого не избавиться никогда, никогда!»

Держась за мокрый красный живот, Парс начал валиться на Риту, которая по-прежнему полулежала на столе. Она изо всех сил оттолкнула турка и полоснула ножом по его груди. Откачнувшись, Парс снова стал клониться вперед. Рита поджала ноги и резко их выпрямила. Он потерял равновесие и рухнул на пол, как огромный мешок картошки. При падении из его кармана со стуком вывалился мобильный телефон. Вокруг тела начала быстро растекаться красная лужа.

Потрясенная Рита несколько мгновений смотрела на свои перепачканные в крови руки. Перед глазами все плыло, ноги дрожали. Каким-то чудом она сумела заставить себя собраться с мыслями. Нужно было действовать, не теряя ни минуты, ни секунды!

Осмотревшись, Рита подобрала мобильник Парса и сунула в карман джинсов. Борясь с тошнотой, она вытащила нож, застрявший в боку турка, и вытерла о его рубаху. Выпрямившись, она сжала оружие в руке. Теперь обратного пути нет. Если ей встретится кто-то из мужчин, придется расправиться с ним, в противном случае ее ждала страшная смерть.

Постаравшись успокоиться, насколько это было возможно, Рита покинула цех и бросилась к уже знакомому забору. На этот раз ей удалось выбраться со двора незамеченной. В обеденный час, как правило, все спали или просто прятались от жаркого солнца в прохладе дома.

Горы встретили Риту неприветливо. Она была здесь чужая. Каждый камень норовил вывернуться из-под ноги, каждая тропка грозила привести беглянку в пропасть. А по дороге передвигаться было нельзя, приходилось идти напролом, куда глаза глядят.

Рита бежала по склону вниз, не замечая ни палящих лучей, обжигающих кожу, ни веток, больно стегавших по лицу. Пот пропитал одежду. В ушах стучало. К ее удивлению, через полчаса открылось второе дыхание. Бежать стало легче, ноги сами несли ее вперед, вовремя перепрыгивая или преодолевая препятствия.

Через несколько километров Рита решилась остановиться и отдышаться. От долгого бега в груди жгло огнем, горло пересохло, а вздувшиеся на висках вены, казалось, вот-вот лопнут. Удостоверившись, что вокруг никого нет, она опустилась на траву. Пахло разогретой землей, цветами и хвоей. Уступы скал, просвечивающие сквозь зелень, были почти белыми, а над головой раскинулось бездонное голубое небо. Среди такой красоты только жить и радоваться, но то было обманчивое впечатление. В этих сказочно красивых местах убивали, насиловали и нарушали все человеческие и божеские заповеди точно так же, как повсюду.

И здесь тоже приходилось бороться за место под солнцем.

Не успев толком прийти в себя и отдышаться, Рита опять бросилась бежать, чтобы оказаться как можно дальше от проклятой фермы. Порой казалось, что сейчас она упадет и больше не встанет. Но страх быть пойманной толкал вперед и придавал сил.

Рита не удивилась, когда наткнулась на узкий серпантин шоссе, уходящего вниз. Ей сегодня везло. Только бы удача не отвернулась от нее!

Рита пересекла дорогу, нырнула в заросли и двинулась параллельным курсом, пока не достигла подножия горы. Там на обочине стоял сине-белый автомобиль, за рулем которого спал полицейский. Второй полицейский с блестящим от пота лицом скучал снаружи, беспрерывно попивая воду из маленькой пластиковой бутылочки. Изнемогая от палящих лучей солнца, он прохаживался взад-вперед, напевая какую-то заунывную мелодию. Вокруг было так тихо, что в ушах звенело. Только иногда по трассе проносились машины.

Замерев в укрытии, Рита размышляла, как лучше обойти полицейского. Получалось — никак. Место было открытое, с каменистыми осыпями, голыми утесами и редкими кустиками. Вернуться обратно? А что, если турки прочесывают склон горы? Они ведь могли не только позвонить в полицию, но и позвать на помощь кого-нибудь из родственников. В таком случае Рита пропала. У нее не было ни сил, ни сноровки, чтобы выжить. Неужели она обречена?

К счастью, полицейский прикончил воду, взял из машины рулон туалетной бумаги и отправился в кусты. Рита как молния пронеслась через открытое пространство и нырнула в заросли по другую сторону дороги.

Спасена!

Перейдя на шаг, она преодолела пару пригорков и увидела синеющее вдали море. Судя по желтым подъемным кранам, справа был порт, и Рита направилась туда.

Еще утром она и подумать не могла, что вырвется из плена, а сейчас, измученная, босая, в грязной одежде, с ободранными в кровь руками, — была на свободе. Но ощущения радости не было. Для чего свобода, если не знаешь, как с ней быть? Что делать на воле, если находишься в чужой стране, без документов, в розыске за убийство? И какая радость от свободы, если в любой момент она может смениться клеткой?

Вот почему Рита не чувствовала себя счастливой. Может, следовало остаться в доме Божкурта и не рыпаться? А вдруг истинное предназначение женщины в том, чтобы подчиняться и терпеть?

Рита не знала. Она ничего не знала.

Оживленная суета в порту помогла Рите остаться незамеченной и укрыться в полуразрушенном бетонном сооружении. Оттуда открывался вид на пирс, где грузчики выгружали улов из причалившего рыбацкого судна. Контейнеры были доверху набиты блестящей на солнце рыбой, судорожно подрагивающей и бьющей скользкими хвостами. Турки таскали груз молча, не тратя силы на разговоры и шутки. Никто не пил, не отлынивал и не прятался в тени. Это огорчило Риту, потому что намного проще прошмыгнуть мимо шумной ватаги мужчин, чем мимо сосредоточенных работяг.

Наблюдая за ними через маленькое окошко, Рита почувствовала, что очень проголодалась. За последние дни ей ни разу не удалось наесться досыта. Словно услышав ее мысли, из ящика, что стоял неподалеку от Ритиного укрытия, выпрыгнула крупная рыбина. Один из грузчиков шагнул к ней, но потом махнул рукой и направился к траулеру. Пока он находился к Рите спиной, она выскочила на пирс и подобрала добычу.

Пружинисто изогнувшись, рыба выскользнула из рук, но Рита схватила ее под жабры и бегом вернулась в здание. Только теперь она осознала, как сильно рисковала. Сердце трепетало, захлебываясь выброшенным в кровь адреналином. Стоило рыбаку оглянуться, и… Рите даже думать не хотелось, что было бы дальше.

Она посмотрела на свою добычу. Рыбина оказалась тяжелой и скользкой. Хищные зубы норовили схватить ее за палец. Рита приподняла добычу и посмотрела в бессмысленные рыбьи глаза. «Точно как у Парса перед смертью», — подумала она, и, несмотря на жару, ее пробрал озноб. После этих мыслей аппетит сменился тошнотой, подступившей к самому горлу. Опершись одной рукой о сырую стену, Рита согнулась от спазмов. Ее тошнило, даже когда желудок совсем опустел, — то сгибало пополам, то отпускало, — и длилось это так долго, что она потеряла счет минутам.

Когда все закончилось, Рита взглянула на лежавшую без движения рыбу. Казалось, стеклянные глаза смотрят прямо на нее, и стало жаль, что у рыб нет век, которые можно закрыть. Внезапный страх заставил ее схватить рыбу и швырнуть назад, поближе к ящикам. Оставшись одна, Рита вздохнула с облегчением, а представив себя со стороны, усмехнулась и подумала: «Должно быть, я выгляжу сумасшедшей. Похоже, действительно тронулась рассудком. Зачем мне понадобилась эта дурацкая рыба? Не могла же я ее съесть сырой».