- Втроем, – добавил старик. – Один прижимает к стене, другой держит голову, третий кормит.
- Его надо в город, – тихо произнес еще один, с обширными залысинами на большой голове. – В церковную лечебницу. Отче… зачем мы забились в эту глухую дыру?
- Мы ждем, – столь же лаконично ответил седой старик, медленно откладывая ложку. – Я сыт, благодарение Создателю нашему.
- Благодарение Создателю нашему, – хором отозвались остальные.
- В городе безопасней, - не сдавался мужчина с залысинами, нервно утирая взопревший лоб. – Здесь же… здесь же…
- Ты устал ждать, сын мой? – приподнял бровь старик.
- Нет! Не устал! Но… отец Флатис! Если так продолжится дальше, мы просто сойдем с ума один за другим! Потеряем рассудок, как брат Луриацис!
- Незавидна и страшна его участь, – вздохнул старик, бросая короткий взгляд на связанного узника. – Он поддался…
При этих словах взгляды остальных будто сами собой переползли на трухлявый потолок бывшего трактира. Там, высоко на крыше, прямо под тусклыми лучами зимнего солнца лежала открытая шкатулка с двумя обломками. Если составить оные вместе, получится замысловатой формы кинжал с поблескивающим в навершии рукояти драгоценным камнем. Младший Близнец. Страшное оружие темного прошлого. Детище Тариса Некроманта.
Так высоко кинжал оказался расположен по прямому приказу сухощавого старика. Расположен с умыслом. Туда никто не сможет забраться незамеченным, да и не так уж это и легко – карабкаться по обледенелым стенам не имея под рукой лестницы, или иного какого приспособления. Нет, забраться, несомненно, можно, но растрескавшаяся глиняная черепица отзывалась на каждый шаг звонкими щелчками и грохотом, а давно подгнившие потолочные балки отвечали натужным стоном и громким хрустом. Весь дом прогнил насквозь. Годы без любовного присмотра сделали свои дело.
Тот несчастный безумец, связанный, словно больное животное, был пойман именно на этом – черная магия, источаемая обломками кинжала, поработила его разум. И прошлой ночью безумец попытался завладеть Младшим Близнецом, но потерпел неудачу. Его нога соскользнула, и с протяжным воплем он рухнул спиной на промерзшую землю двора. Будь на его месте обычный человек, надолго бы оказался прикован к постели после такого тяжкого удара. Но магия некромантии страшна. Оказавшийся в ее власти человек даже не заметил ран и ушибов. Мгновенно вскочив на ноги, тяжело припадая на одну ногу, он вновь кинулся к стене. В этот миг его и взяли проснувшиеся от шума люди. Скрутили веревками, обездвижили, старый священник прочел молитву, изгоняя черноту из его души… Чернота отступила, затаилась где-то в глубине окончательно спятившего рассудка. Отступила, но не ушла. Скверна - штука цепкая. Запусти она свои коготки человеку в душу – пиши пропало.
Обломки кинжала можно было спрятать и в другом месте. Во дворе глубокий колодец, имелся и погреб с тяжелой крышкой, да и других мест хватало. Вот только у всех них был один существенный недостаток – туда не попадали лучи солнца, ослабляющие любую темную волшбу. Сопровождающие отца Флатиса люди, да и он сам, были вынуждены постоянно находиться поблизости от сломанного кинжала. Рядом с кинжалом – значит, рядом с темной магией, неуклонно воздействующей на умы находящихся вблизи. Младшему Близнецу немного бы крови, чуток бы жизненной энергии, и его мощь возрастет многократно.
Но все это не объясняло решения отца Флатиса. Даже привыкшие к строгой дисциплине и иерархии братья-монахи начали роптать и задавать вопросы.
Почему священник не пытается уничтожить темный артефакт?
Почему не пытается узнать ничего о происходящих событиях?
Чего он ждет в этой глуши? Ведь прошло столько времени, но ни один «вестник» так и не пришел.
Не роптал только лишь один человек. И не выказывал ни малейшего неудовольствия.
И это был Миргас. Юноша с седыми волосами и фанатично преданным взором. Невольный убийца, присягнувший на верность даже не Святой Церкви, а отцу Флатису. Кощунственно? Быть может. Но Миргаса это не смущало. Его преданность не могло пошатнуть ничто.
Обоих, отца Флатиса и Миргаса, отличало и то, что они спали спокойно. Их не мучали страшные кошмары. Они не просыпались с криком и каплями холодного пота на перекошенных от ужаса лицах. В их ушах не звучал сладкий шепот Младшего Близнеца.
Как бы то ни было, смирение братьев-монахов давно уже дало трещину. Их страшила подобная участь – стать безумным зверем, привязанным к стене. Их мучал холод. Их одолевала простуда. Их убивало бесконечное ожидание.
А больше всего их страшило другое, хотя они никогда бы не признались в этом. Впервые за долгое-долгое время Святая Церковь пряталась. Пряталась! Скрывалась!
Все церковные лица давно уже привыкли к всеобщему уважению и почитанию. К низким поклонам и радостным улыбкам. К почтительному шепоту за спиной и гостеприимно открытым дверям любого дома, будь то деревенский домишко или каменный особняк знати. А сейчас случилось страшное – церковники вынуждены скрываться! Забились в темную нору, будто крысы, и со страхом ждут будущего дня!
Где огромная мощь Святой Церкви?
Почему к ним еще не прибыл большой отряд из священников и церковных воинов в сверкающих доспехах и белоснежных рясах?
Почему невесть откуда появившихся еретиков еще не сожгли живьем на пылающих кострах?
Что случилось со Святой Церковью, раз она не может совладать с горсткой ничтожных еретиков?
Как вообще могло произойти немыслимое, как еретики сумели взять штурмом церковную цитадель? Как?!
И раз так… то прибудет ли помощь? Быть может… Неужто…
- Покормите его, – властно велел седой старик, поднимаясь из-за стола. – Сейчас!
Встал… внезапно вздрогнул всем телом и круто развернулся к глухой стене трактира, за которой жалобно стонал зимний ветер.
- Вот и они, – тихо прошептал отец Флатис. – Вот и они.
- Подмога? – подскочил с радостным воплем монах с обширными залысинами. – Братья пришли на подмогу! Слава Создателю! Возрадуемся, братья!
- Нет, – глухо ответил старик, для чего-то опуская взгляд на трухлявые половицы. – Не они. Готовьтесь, братья. Нас ждет бой. Каждый помнит, что делать?
- О Создатель, – запричитал пошатнувшийся монах, – милостивый Создатель! Нам конец! Конец!
- Умолкни! – тяжелая пощечина швырнула оступившегося на пол. – Если умрем – пусть будет так! На все воля Создателя нашего! Все на колени!
Грохочущий голос и пылающий взор ярко-синих глаз обладали такой силой, что все братья мгновенно рухнули на колени и сложили руки на груди. Отец Флатис широко распростер руки, в гулком зале трактира зазвучала громкая молитва, преисполненная торжественностью и силой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
