Элак напряг мышцы, готовясь к безнадежной борьбе. Внезапно он заметил удивление на бородатых лицах палачей. Викинги смотрели на могучую фигуру в коричневой рясе, стоявшую на краю круга света, отбрасываемого костром.
Это был Далан. Лицо его страшно исказилось от гнева, руки он воздел к небу. Друид молчал, но сама его поза выражала такую страшную угрозу, что воины на мгновенье замерли. Потом с криком бросились к нему, поднимая над головами мечи. Далан сделал руками какой-то жест, словно бросил проклятие во врагов, а потом с его толстых губ слетело слово, чужое и незнакомое.
Мощь была в жесте Далана, и мощь несло слово, которое он произнес. Воздух, казалось, задрожал, напряженный, как перед грозой.
Громовой раскат оглушил Элака, и словно чья-то могучая рука отшвырнула его назад, ослепленного белой стеной пламени. На мгновенье он потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел над собой друида. Вполголоса ругаясь, тот старался подняться на ноги. Элак отодвинул его в сторону, встал и огляделся. Лагерь выглядел так, словно в него попала молния. Деревья были опалены, трава почернела, а от викингов остались лишь обожженные трупы в полурасплавленных доспехах.
– О Иштар! – прошептал Элак дрожащим голосом.
– Что здесь произошло, Далан? Это были твои чары? Друид кивнул.
– Это магия огня, которой мне нельзя пользоваться слишком часто. У меня есть власть над пламенем, Элак, а огонь существует на Небе так же, как и на Земле. С помощью Мидера я вызвал молнию. Эти варвары погибли от удара их собственного бога! – Он язвительно расхохотался. – Тебе повезло, что меня не убили в схватке. Смотри, их кони разбежались… по крайней мере те, которых не поразило насмерть.
Элак провел пальцем по опаленным бровям.
– Не понимаю, как я уцелел. Неужели ты умеешь управлять этой своей волшебной молнией, Далан?
– Возможно. А кроме того, викинги были в доспехах, а ты нет. Это тоже имеет значение. Смотри, этот распятый, Гарникор, был без доспехов и тоже еще жив. Хотя, пожалуй, ненадолго.
Элак взглянул на прибитое к стволу дуба изувеченное тело принца, на секунду заколебался, затем решительно направился к нему.
– Что с Ликоном? – бросил он через плечо. – И с Велией? Они в безопасности?
– Да, – кивнул друид. – Ждут поблизости. Но остальная команда погибла или рассеяна. Нужно как можно быстрее добраться до Леса Шарн. Я не знал, что викинги уже зашли так далеко на юг, а вчетвером мы не можем противостоять целой армии. В Шарне мы встретимся с вождями… Что ты делаешь, глупец? Хочешь освободить этого пса?
– Он из Атлантиды, – ответил Элак, выдергивая один из железных гвоздей, пронзивших руку Гарникора.
– Ни один человек не заслуживает такой смерти.
Принц был без сознания. Когда Элак вырвал последний гвоздь, его тело безвольно свалилось на землю.
– Долго ему не прожить, – заметил Элак. – Я не хочу его здесь оставлять. Викинги, если вернутся, наверняка будут его пытать. Но…
– Мы не можем забрать его! О, Боги, ты хочешь кормить его кашкой и выхаживать, а ведь он только что пытался перерезать тебе горло! А Эльф продолжает владеть Циреной и держит в плену твоего брата. Повторяю еще раз: нужно идти в Шарн. И быстро.
– Хорошо, – согласился Элак. – Он не доживет до рассвета, никто не выживет с такими ранами. Итак, в Шарн! А потом выступим на крепость Эльфа.
– Мы выступим на армию Гатрама, – ответил Далан,
– где бы она ни была. А она наверняка будет неподалеку от крепости Эльфа: ведь там разместилось командование викингов.
Фигура друида растаяла в темноте. Элак последовал за своим товарищем, а позади, рядом с могучим дубом, с трудом поднялась жуткая фигура, опаленная, окровавленная, с ранами на руках и ногах. Искалеченные губы дрогнули и раскрылись.
– Крепость… Эльфа, – прошептал хриплый, прерывающийся от боли голос. – И Гатрам!
Мужчина выплюнул кровавую пену, и приступ кашля сотряс его тело. Держась за ствол, он встал и, стискивая зубы, пытался совладать с болью.
– Значит, не доживу до рассвета? – пробормотал он.
– Я доживу… я буду жить, пока не найду Гатрама.
Сделав несколько шагов, принц Гарникор покачнулся и упал, но лежал лишь несколько секунд. Потом он, тяжело дыша и постанывая, медленно пополз в сторону леса.
Элак стоял перед алтарем друидов в Лесу Шарн – большим серым камнем с небольшим углублением, темным от крови жертв, приносимых здесь с незапамятных времен. Светало. День и ночь прошли со встречи с Гарникором и викингами. Пока собирались вожди, вызванные в Шарн гонцами, Этак проспал несколько часов под камнем друидов. Ликон и Велия спали рядом с ним, а Далан бодрствовал, встречая каждого прибывающего. Теперь почти все были в сборе и стояли полукругом в слабом свете утра, их угрюмые лица не эыражали никаких особенных мыслей. Однако Элак видел враждебность в их глазах, следящих за ним с изумлением, хотя и не без подозрительности. Далан тоже заметил это, и лицо его сделалось грозным.
Вперед выступил молодой воин с бычьим загривком и румяными щеками. Скрестив руки на груди, он остановился в нескольких шагах перед Даланом.
– Ты позволишь мне сказать, друид? – насмешливо спросил он.
Далан угрюмо взглянул на него.
– Да, Халмер. Если Цирена хочет, чтобы молокосос говорил от ее имени – говори.
Халмер презрительно рассмеялся.
– Мои слова выражают мысли всех вождей. Так мне кажется. Итак, слушай: викинги по-прежнему удерживают побережье и не пойдут на юг. А если попробуют, мы сможем их отогнать.
– А что с Орандером? – вставил Далан. – Что с вашим королем?
Молодой вождь на мгновенье заколебался, однако внешнее спокойствие друида придало ему смелости.
– Если понадобится, мы будем сражаться за собственную землю, – буркнул он. – Но чары Эльфа… кто сможет им противостоять? Говорю еще раз: мы позволим людям Севера оставить себе побережье. Они еще не нападали на мои земли, а если попробуют, я знаю, как с ними справиться.
– Ц Гатрам передавит вас одного за другим, – добавил Далан. – Халмер говорит от имени вас всех? Вы допустите, чтобы ваш король гнил в темнице Эльфа, чтобы викинги, как гнойный нарыв, расползались по побережью? О Мидер! Вам нужна сильная рука владыки. Без Орандера вы начнете грызться между собой, как свора бешеных собак!
Кое-кого, похоже, эти слова пристыдили – никто не решался выступить.
– А кто такой этот Элак? – спросил наконец кто-то. – Ты говоришь, будто это Зеулас, брат короля. Возможно. Значит, ты хочешь, чтобы мы повиновались человеку, убившему своего отчима… такому, который может убить и своего брата, чтобы завладеть Циреной!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
