меня.
Подождите…
Обнимающее меня?
Глаз один приоткрыла и обнаружила, что меня держит в руках ненавистный ледяной мальчишка.
— Привет, — невозмутимо прошептал Марк.
Я врезалась взглядом в его лазурные озера, обрамленные черными густыми ресницами.
— Здрасьте, — тоненько пропела я.
— Ты поешь? — удивился парень, удивлённо приподняв брови, и ставя меня на пол.
— Я еще и танцую, — гордо вздернула подбородок. — На следующей паре, кстати, иду на конкурс талантов, — сказала, как бы, между прочим. — Буду представлять честь нашего великого университета.
— Ааа, — протянул Марк, сузив глаза и разглядывая меня с неприличным интересом.
Таким неприличным, что стало не по себе.
Я отчего-то начала быстро поправлять волосы, затем, закинула их на одну сторону. Потом потерла мочку уха, после чего сложила руки на груди.
Нет, надо расслабиться…
Носочек ноги грациозно подперла в пол, руку поставила на бок. Вторую…
Вторую не нашлась куда деть, поэтому тоже уперла в бок.
Ну вот. Теперь я как моя грозная мама, встречающая загулявшую дочку на кухне.
Снова опустила руки вдоль тела.
Марк странно улыбнулся, наблюдая за моими действиями.
Да что это со мной?
И почему я рассказала ему о конкурсе? Я что же… хвалилась перед ним? О, нет! Перед Марком? Перед ледяным мальчиком? Зачем?
— Марк, — начала я, чувствуя легкое жжение на щеках. — Мне кажется, или что-то изменилось между нами…
— Что? — не понял Марк.
Или сделал вид, что не понял.
— Тебе не показалось, что ты стал другой в тот вечер? И сейчас…
— Не показалось.
— Не показалось, в смысле — нет, не стал другим, или не показалось — это да, мне не показалось, и ты стал другим, — уточнила я.
Но в итоге сама запуталась.
Сощурилась и скривилась. Что за бред я сейчас спросила?
Марк издал смешок и сделал несколько расслабленных шагов ко мне.
— Какая книга тебе нужна? Я достану.
Я указала на нужную и отошла к столу, все еще чувствуя, что определенно что-то изменилось.
Марк подошел со спины, положил учебник на стол передо мной. А после, сдвинув мои волосы на бок, склонился к ушку и зашептал:
— Лиззи…
Я дернулась, чувствуя себя придавленной его мощной крепкой фигурой. Позвоночник вытянулся в струну. Уйти невозможно. Он загнал меня в ловушку. И я даже не могу увидеть выражения его лица. Это меня вывело из равновесия.
Что он задумал? Опять злая шутка?
Я подняла руку, чувствуя, как волоски на шее под ушком встали дыбом от его частого горячего дыхания. Но он мгновенно перехватил мою ладонь, и вывел ее вперед, а второй рукой захватил вторую мою руку. И прижался еще сильнее, вжимая меня в стол.
Тело полностью сконцентрировалось на нем, я каждой клеточкой ощутила, как ледяное сердце бьется в груди ледяного мальчишки.
— Знаешь, — сипло произнесла я. — Если ты приблизишься еще плотнее, у нас с тобой появятся дети.
Марк хрипло засмеялся, и дурацкие жгучие мурашки защекотали кожу.
Даже этот глупый подкол не остановил его. Он продолжил меня обнимать. А я ничего не могла сказать. Просто замерла, просто стояла, уставившись на наши сплетенные руки, лежащие на столе. И почему мои дрожат? Это так странно.
Мы же враги.
«Все страннее и страннее».
— Скоро пара начнется, — промямлила я, еле ворочая языком. — Марк…
Он рвано выдохнул и отстранился от меня. Я суматошно схватила книгу, и начала засовывать ее в рюкзак. Но у меня там лютый кавардак, поэтому я быстро выпотрошила весь хлам на стол и начала складывать все по порядку.
Главное ни о чем не думать сейчас. Никак не реагировать. Все потом.
Когда на столе уже ничего не оставалось, я подняла голову и обнаружила, что Марк неотрывно смотрит на меня. Молча. С необъяснимыми эмоциями в глазах. Словно впервые видит.
Будто из огромных лазурных озер исчезла вся краска. Они потемнели… какой-то нехорошей чернотой.
Пугающей.
Я опустила веки и обнаружила в руках Марка свой личный открытый дневник.
О, нет.
Только не это.
Никто не должен знать.
Сердце пропустило удар, и я просто вырвала дневник из его рук и помчалась из библиотеки. Кажется, Антонина что-то выкрикнула мне вслед. Но я не остановилась. Плевать.
Почему все без спроса берут мое личное? Почему? Мои чувства к Диме — это секрет. Он не должен узнать об этих откровениях. Ох, там такие глупости написаны! Я делала записи еще в школе, и они такие наивные и романтичные! Я строчила ему стихи и песни. Мне стыдно за себя. Он никогда, никогда не должен их увидеть! Если он их увидит, я провалюсь сквозь землю.
И тут, пока бежала, летая в своих мыслях, резко на кого-то наткнулась. Подняла голову и широко распахнула глаза, заливаясь жаром смущения.
О, нет!
Нет, нет, нет… Что это за виноватый взгляд?
— Лиза, — мягко произнес Дима. — Я тебя искал.
И он нежно взял меня за руку. Сжал мои пальчики.
— Не смей трогать ее, — прозвучал грубый голос позади нас.
Я повернулась. На нас хмуро смотрел Марк. Он сделал несколько уверенных шагов, и схватив меня за запястье свободной руки, дернул к себе. Но и Дима удерживал меня крепко.
Я оказалась между двух парней. Словно канат, протянутый между двух огромных скал.
Один тянет на себя, другой — на себя.
И ни один не готов сдаться.
Глава 11
Ненавижу тебя
— Болит? — спрашивает Дима, нежно взяв мою руку. — Давай подую.
Теплый ветерок ластит запястье, на котором вычерчены красные болючие следы от цепких пальцев ледяного мальчишки. До сих пор не понимаю, что на него нашло…
Боже мой, да я же еле-еле вырвалась.
