В том же году, когда Тиберий, заменив умершего Агриппу, возглавил войну за обладание Паннонией, Друз начал боевые действия на Рейне. Война сопровождалась многозначительными священнодействиями. В городе Лугдуне (совр. Лион) у слияния рек Арара и Родана (совр. Рона) был воздвигнут алтарь, посвященный Цезарю Августу. Жрецом при алтаре был Гай Юлий Веркундарий Дубий.{71} Это был центр культа императора Августа для всей Галлии.
Священнодействия были подкреплены большими строительными действиями. Были построены новые крепости, укреплена рейнская дорога, был проложен канал от Рейна к Северному морю, заливу Зейдерзее. Теперь римляне под командованием Друза намеревались действовать против германцев, как на суше, так и на море.{72}
Друз выступил против сикамбров, которые вновь в 12 г. до Р.Х. совершили набег на римские владения. Заодно с ними были разгромлены также герменцы-узипеты, покорены фризы и батавы, обитатели областей, прилегавших к Северному морю между Рейном и Везером.{73}
В следующем году римские легионы широким фронтом вышли к реке Везер, что означало передвижение границы империи на запад от Рейна в глубь Германии. В этих походах римский флот впервые оказался в Северном море: Друз «первым из римских военачальников совершил плавание по Северному океану и прорыл за Рейном каналы для кораблей — огромное сооружение, до сих пор носящее его имя».{74} Залив Зейдерзее стал первым пространством Северного моря, где появились римские военные корабли. С Атлантикой, правда, они уже были знакомы ранее. В 55 и 54 гг. до Р.Х. Гай Юлий Цезарь пересекал Ламанш и высаживался в Британии. Ранее римские боевые суда ходили только по Средиземному морю.
В 10 г. до Р.Х. Друз воевал с германскими племенами сикамбров и хаттов. Если сначала римляне действовали в северной части Германии, примыкающей к морю, то теперь их наступление шло уже в центральной области вражеской страны. Наибольшие успехи были достигнуты в 9 г. до Р.Х. Легионы Друза переправились через Везер и, продвигаясь на запад, достигли берегов Альбиса (Эльбы) в районе современного Магдебурга. Здесь римлянам удалось победить вновь хаттов, свевов и маркоманов. Германское племя херусков под натиском римских войск вынуждено было отойти за Альбис.
Это был апогей победоносных походов Децима Клавдия Нерона Друза. Младший брат Тиберия в военных талантах оказался достоин старшего брата и подтвердил воинскую славу великого рода Клавдиев Неронов.
«Врага он разгромил во многих битвах, оттеснил в самую дальнюю глушь и лишь тогда оставил свой натиск, когда призрак варварской женщины, выше человеческого роста, на латинском языке запретил победителю двигаться далее».{75}
Что это был за призрак, кому он привиделся, почему вдруг великанша-германка заговорила на языке Цезаря и Цицерона — Светоний не поясняет. Скорее всего, чудесное явление было измышлено для войска, дабы объяснить причину остановки победоносного похода. Римляне были народом суеверным и подобное объяснение их вполне устроило. На деле, конечно, все объяснялось полководческим благоразумием Друза. Дальнейшее продвижение за Эльбу было слишком рискованным с военной точки зрения. Надо было сначала закрепиться в захваченных областях, что само по себе дело нелегкое.
Август высоко оценил победы Друза. Начав войну претором, он теперь становился консулом. В качестве поощрения в еще незаконченной войне он удостоился овации подобно брату и получил также триумфальные украшения. В ранге консула Друз снова возобновил войну. Теперь легионы брата Тиберия должны были закрепить за Римом земли между Альбисом и Рейном. Они двигались между лесами Тюрингии и горами Гарца. И вот здесь, после перехода через реку Заалле в середине августа 9 г. до Р.Х., произошла трагедия.{76} Друз упал с лошади и был ею же придавлен. Случился тяжелый перелом ноги. После тридцатидневной болезни Децим Клавдий Нерон Друз скончался. «И вот несправедливость судьбы похитила этого усмирителя большей части Германии, пролившего во многих местах много крови ее народов во время своего консульства, когда ему еще не было тридцати лет».{77} Друзу в момент гибели было двадцать девять лет. Тиберий, узнав о болезни брата, немедленно из городка Тицина на реке Пад к югу от Медиолана устремился в Германию, но прибыл уже к моменту смерти Друза. Ему оставалось лишь возглавить похоронную процессию, которая должна была пройти не одну сотню миль. Ведь предстояло доставить тело умершего полководца в Рим. Тиберий сопровождал тело брата в столицу империи. Всю долгую дорогу он шел пешком впереди процессии.{78}
Август, удрученный потерей одаренного пасынка-сонаследника, устроил ему воистину пышные похороны. Собственно, это совпало с общим настроением римского народа. Друз ведь был замечательно популярен: «Тело его несли в Рим знатнейшие горожане муниципиев и колоний, от них его приняли вышедшие им навстречу декурии писцов, и погребено оно было на Марсовом поле. Войско в честь его насыпало курган, вокруг которого каждый год в установленный день солдаты устраивали погребальный бег и перед которым галльские общины устраивали всенародные молебства, а сенат среди многих других почестей постановил воздвигнуть арку с трофеями на Аппиевой дороге и присвоить прозвище «Германик» ему и его потомкам».{79} «Погребение Друза было совершено в гробнице Гая Юлия Цезаря, и похвальное слово произнес отчим его Цезарь Август, и праху его возданы высочайшие почести».{80}
В своем похвальном слове о покойном Август «так восхвалял его перед народом, что даже молил богов, чтобы молодые Цезари были во всем ему подобны, и чтобы сам он мог умереть также достойно, как умер Друз. И, не довольствуясь этой похвалою, гробницу его он украсил стихами своего сочинения, а о жизни его написал воспоминания в прозе».{81}
Такая неподдельная скорбь владыки Римской империи говорит о действительно большой любви отчима к пасынку. Возможно, Август действительно видел в Дециме Клавдие Нероне Друзе своего преемника на Палатине. Такой замечательный человек как Друз мог стать достойным правителем Рима. Нелепый же случай перечеркнул все. Он, однако, как это выяснится спустя несколько лет, открыл дорогу к высшей власти нашему герою.
От брака с Антонией Младшей, дочерью триумвира Марка Антония и сестры Октавиана Октавии, у Друза было трое детей, племянников Тиберия: сыновья Германик и Клавдий и дочь Ливилла. И Клавдию суждено будет, пережив трех императоров, стать владыкой Рима…
Для Тиберия смерть Друза значила еще и новое назначение. Назначение, разумеется боевое. Он сменил брата во главе легионов, сражавшихся в Германии: «Тогда тяжесть этой войны была передана Нерону (Тиберию — И.К.), и он распорядился ею в соответствии со своей доблестью и обычной удачей. Проникнув с победой во все области Германии, без какой-либо убыли для порученного ему войска, — что всегда было главной его заботой, — он окончательно усмирил Германию, почти доведя ее до состояния провинции, обложенной податью. Тогда ему были дарованы второй триумф и второе консульство».{82}
Так описывает Веллей Патеркул поход Тиберия к берегам Альбиса в 8 г. до Р.Х. Тиберий закрепил успехи Друза, утвердив новую римскую границу. Перенос ее с берегов Рейна на берега Эльбы должен был превратить Германию в римскую провинцию подобно соседней зарейнской Галлии или придунайской Паннонии, самим же Тиберием только что завоеванной. Но не зря Патеркул употребляет осторожное «почти» там, где речь идет об обращении земель между Рейном и Эльбой в обычную римскую провинцию, покорно выплачивающую обычные подати в римскую казну. До успокоения непокорных варваров и превращения их в мирных римских подданных — путь неблизкий… Германцы — народы воинственные и до сих пор никаких завоевателей на своей земле не видывали, никакого внутреннего смирения перед римлянами не испытывали и всегда были готовы к возобновлению сопротивления.
Обратим внимание еще на одну немаловажную деталь, достойным образом характеризующую нашего героя: его главной заботой всегда было сбережение жизни вверенных его командованию солдат. Это замечательная черта настоящего полководца. Веллею Патеркулу самому пришлось сражаться под знаменами Тиберия, он видел его в деле и потому знал то, о чем писал.
Светоний, упоминая об этой войне Тиберия, пишет, что «он захватил сорок тысяч пленных, переселил их в Галлию и отвел им землю возле берега Рейна». За эти победы он удостоился уже полного триумфа и вступил в Рим на колеснице, «а еще до того, по сообщениям некоторых, был награжден триумфальными украшениями — наградой новой, не предоставлявшейся дотоле никому».{83}
