— Ветер размечет туман. Видишь, как ходят вершины деревьев! А ждать не хотелось бы. Я его уже веду...
Теперь Ворон говорил чуть напряженно, как человек, который несет тяжелый груз — впрочем, груз для него вполне посильный.
— Пиши: Подгорная Жаба, самец, молодой, здоровый. Приказ уловил сразу, слушается прекрасно. Впервые у меня так удачно получается с новой тварью. С Черными Прыгунами как пришлось помучиться, помнишь?.. О, смотри, туман расходится! И так рано светает...
Теперь седая пелена держалась лишь над самой водой озера, которое за гигантские размеры называли морем.
В одном из домов отворилась дверь. Две женщины шагнули на росистую траву и направились меж деревьями к берегу, держа за концы палку, на которую были нанизаны за дужки три деревянных ведра. На пороге появился старик, что-то крикнул им вслед.
— А почему ничего не слышно? — удивился Шайса.
— Мне трудно одновременно держать картину деревни и вести Подгорную Жабу, поэтому о звуках я решил не беспокоиться... А что? Думаешь, там говорят о чем-нибудь важном?
— Да вряд ли... это я так спросил...
Молодая женщина, цепляясь за ветви прибрежной ракиты, спустилась по крутому, почти в человеческий рост, берегу к воде. Пожилая, зябко закутавшись в платок, приготовилась подать ей ведро.
— Я только что повидал Айрунги, — не отрываясь от зеркала, сказал Джилинер. — Он времени зря не теряет. Так и бурлит от великих планов. Уже переговорил с королем.
— Не нравится мне этот Айрунги, — откликнулся Шайса. — На словах молодец, а до дела дойдет — струсит.
— Ну, почему же? Малый Шар он украл у меня весьма решительно. Трясся от ужаса, но украл. Очень, очень предприимчивый человек.
— Украсть сумел, — признал Шайса, — а твердости настоящей в нем нет. Шумит про великие войны, а своими руками и котенка не утопит. — Шайса с удовлетворением бросил взгляд на собственные чудовищные руки.
— Не преувеличивай. Ему нравится эта мысль — использовать в битвах Подгорных Людоедов.
— Мысль-то нравится. А показать ему человека, которому Подгорный Людоед выдирает клыками горло, так наш колдун в обморок брякнется!
Слово «колдун» было произнесено с непередаваемым презрением.
Женщина тем временем наполнила и передала наверх ведро и теперь осторожно, чтобы не зачерпнуть прибрежную муть, погружала в воду второе.
Из лачуги выскочил мальчишка лет десяти, босой, в холщовых штанах с развязанным поясом. Ежась от утреннего холода, он отошел от дома, помочился в кусты и затянул пояс. Затем огляделся, заметил женщин и стал по-разбойничьи к ним подкрадываться.
— Может быть, ты и прав, — протянул Джилинер, глядя на вершины деревьев, клонящиеся под ветром. — Но от Айрунги великих свершений и не требуется. Пошумит, погрозит странам и народам, объявит себя владыкой Подгорного Мира, посулит кровавые ужасы тем, кто не подчинится его власти...
— Ну, представления устраивать он мастер... Я не говорил господину — он же из семьи бродячих циркачей, Айрунги этот, сам в юности фокусником был...
— Да? — озабоченно откликнулся Ворон. — Это плохо. Нельзя, чтобы об этом стало известно... может, уничтожить тех, кто знал его в юности? Айрунги Журавлиный Крик должен остаться в веках фигурой загадочной и жуткой. Таинственное происхождение... бесчеловечные деяния... весь мир возрадуется, когда я сокрушу это чудовище!..
Мальчишка, вынырнув из прибрежных кустов, тряхнул тяжелую от росы ветку ракиты над склонившейся молодой женщиной. Та резко выпрямилась, чуть не уронив ведро. Наверное, завизжала, когда холодная влага щедро брызнула ей на шею и плечи.
Мужчины в комнате перебрасывались короткими фразами, стараясь скрыть нарастающее напряжение. Ладони мага казались черными на сиреневом фоне шара.
— Скоро ли, господин?
— Уже в озере. Порог между Мирами прошел легко... Сейчас, сейчас... Во-от!
Даже волны в отвращении и ужасе шарахнулись прочь от взметнувшейся над водой громадной плоской хари, похожей на жабью, но гладкой, без бородавок, с выпученными глазищами и широкой, растянутой в вечной жуткой ухмылке пастью, по краям приоткрывавшей кривые клыки.
Тварь рванулась к берегу и выбросила перед собой длинную лапу. Младшая из женщин забилась в беспощадной хватке и осела на мокрую глину у кромки воды. Чудовище, бросив умирающую добычу, бросилось в кусты, круша и ломая ветви.
Ни звука не донеслось сквозь зеркало в комнату, но мужчины кожей, телом почувствовали, как взвился над кустами и оборвался крик мальчишки.
Пожилая женщина бросилась бежать, но споткнулась и упала.
Тварь вскинула круглую плоскую башку и прислушалась. Она походила на жабу размером с корову — но жабу, стоящую на мощных задних лапах. Передние были сложены перед грудью и уже не казались такими длинными. Тяжелый чешуйчатый хвост помогал хищнику удерживать равновесие.
Женщина отчаянно ползла к хижине. Наверное, она кричала.
Монстр задрал голову так, что она откинулась на спину, и распахнул чудовищную пасть. Даже сквозь зеркало до мага и его подручного долетел отголосок хриплого боевого клича Подгорной Жабы. Всюду, куда доносился этот рев, все живое в ужасе спешило забиться в дупла, в норы, уносилось прочь. Древний непобедимый убийца заявил о своем появлении в лесу.
Выпуклые мышцы под бледно-коричневой кожей сократились, ноги мощным прыжком вынесли монстра на поляну. Вторым прыжком он обрушился на несчастную старуху, круша и ломая ей кости. Нелепая и жуткая голова вновь откинулась на спину, второй клич огласил лес — теперь в нем звучало ликование победителя.
— Красавец мой! — растроганно шепнул Джилинер, когда вопль этот пробился сквозь зеркало в комнату.
Ощерив клыки, хищник склонился над жертвой и одним движением вырвал у женщины руку.
— Жрать он тут устроился! — возмутился маг. — Дело не сделано, а он — жрать! А ну, вперед!
Монстр оставил добычу и затряс головой, не понимая, что происходит: чужая воля настойчиво стучалась в тупой мозг животного.
Впрочем, его внимание тут же отвлек выскочивший из хижины старик. В каждой руке человек держал по горящей головне.
— Чего это он? — удивился Шайса. — А-а, от детей уводит. Хочет разозлить и заманить в лес... Смелый!
Может быть, несколько лет назад мужчине и удалась бы его отчаянная попытка, но сейчас старческие мускулы не могли состязаться с великолепной реакцией и силой Подгорной Жабы. Прыжок, лапа вылетела вперед — и отважный старик рухнул с переломленным позвоночником.
Возможно, он умер не сразу и успел увидеть, как за порог выбрался малыш лет пяти. Увидев чудовище, ребенок со всех ножек пустился бежать по поляне. Личико исказилось от плача.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
