– Я первый день в Сан-Мигеле. По-моему, великолепный городок.
Все согласились с ним. Когда первое изумление прошло, старики явно обрадовались новому собеседнику: он внес элемент неожиданности, расцветил их вечер, скрасил им жизнь в городке, где, по их словам, они обитали постоянно, снимая дома в разных районах. Они сообщили Грофилду, что тут можно снять жилье задешево – пятьдесят, а то и сорок долларов в месяц.
Они спросили его, откуда он, а когда он сказал им, что из Нью-Йорка, старики принялись наперебой рассказывать о своих тамошних знакомых, прежних или нынешних.
У «форда» Грофилд резко остановился и проговорил:
– Ну, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – ответили старики. Он остановился так неожиданно, что старики по инерции сделали еще шаг или два, и Грофилд отделился от группы. Они тоже остановились, чтобы помахать ему и довести до конца начатые фразы, а потом пошли своей дорогой. Грофилд распахнул дверцу «форда», показал скорчившемуся на полу машины парню пистолет и добродушно произнес:
– Только представь, каких бед он может натворить. Когда парень увидел приближавшихся к нему стариков, он сполз с сиденья и прижался к полу. Но теперь не мог вытащить оружие. Он мрачно смотрел на пистолет в руке Грофилда и молчал.
Это был не сам Хоннер, а один из тех двоих, которых оглушила Элли. Грофилд сказал ему:
– А если бы это оказалась их машина? Тех стариков? Что тогда?
Парень продолжал угрюмо пялиться на него.
– Ладно, вылезай оттуда.
Парень оперся локтем о сиденье, второй рукой ухватился за руль, подтянулся и встретился на полпути с летящей вниз рукояткой «беретты». Она ударила его в висок, и он кулем осел на пол, разинув рот.
Грофилд убрал пистолет, забрался в машину и пробормотал:
– Одним твоя работа хороша: часто удается выкроить время побездельничать.
С трудом ворочаясь в тесноте, он вытащил из башмака парня шнурок и связал ему большие пальцы рук за спиной. В таком скрюченном состоянии, да еще когда руки не действуют, вряд ли он сможет выбраться из машины самостоятельно. Парень напоминал перевернутую на спину черепаху. Грофилд с опаской выбрался из «форда», поглядел по сторонам, не заметил никакого движения и пошел обратно в гору до первого перекрестка. Там он свернул направо, добежал до следующего угла, еще раз свернул направо, снова прошел квартал, свернул направо в третий раз и вернулся на ту же улицу, которую покинул. Теперь «форд» стоял справа, выше по склону, а «датсун» – слева за углом.
Парень, находившийся где-то ниже по склону, не беспокоил Грофилда. Надо было обезвредить того, который дежурил возле машины, стоявшей носом по направлению к верхушке холма, потом быстро забраться в нее и, поднявшись выше, подобрать Элли и покинуть город, пока Хоннер и остальные не успели опомниться.
Так где же второй громила? Грофилд осторожно приблизился к перекрестку и выглянул из-за угла. Вот он, любуйтесь. Сидит на крылечке, прямо напротив машины, курит сигарету, вид праздный и безобидный. Он вполне мог позволить себе сидеть так, потому что был новичком, и Грофилд не знал его в лицо.
Неужели теперь их четверо?
Да нет, скорее всего они просто заменили того, которого ударило током. Наверное, он еще не готов ко второму раунду.
Но то, что Хоннер смог так быстро найти ему замену в Мехико-Сити, плохая новость. Раз он сумел это сделать, значит, Грофилд уже не в состоянии с точностью вычислить, сколько человек ему противостоит. То ли Хоннер с двумя парнями, наводившими справки в бюро проката машин, куда отправились Грофилд с девушкой, то ли целое полчище головорезов.
В который уже раз Грофилд пожалел, что не знает, в какую переделку попала Элли.
Ну что ж. Это подождет. Сейчас необходимо позаботиться об этом новичке. А значит, надо шагать обратно, обойти квартал с дальнего конца и вернуться на перекресток с противоположной стороны. Наконец Грофилд проделал весь этот путь, выглянул из-за угла и увидел новобранца футах в десяти справа от себя. Тот беззаботно покуривал и вносил свою лепту в создание местного колорита, только вот беда: уж очень он смахивал на бруклинского докера.
Грофилд высунул голову из-за угла и произнес:
– Т-с-с!
Парень, вздрогнув, поднял глаза.
Грофилд показал ему «беретту».
– Неторопливо встанешь, – мягко сказал он, – и подойдешь сюда для дружеского разговора.
– Не знаю, что ты задумал, дружок, – ответил парень. – Ты меня с кем-то перепутал.
– О нет, – заверил его Грофилд. – Если бы я тебя с кем-то спутал, ты бы так не говорил. Ты бы подумал, что я грабитель. Признаваться в незнании до того, как задан вопрос, значит выдать свое знание. Так говорит Конфуций. Иди сюда за угол, милок, пришла пора посвятить себя новым делам.
Кажется, парню стало тошно. Он отшвырнул сигарету – неужели подал кому-то знак? – встал и обогнул угол. Тут Грофилд дважды ударил его «береттой», потому что от первого удара парень увернулся.
Грофилд заторопился. Весьма вероятно, что Хоннер стоял где-то ближе к подножию холма. Тогда он, безусловно, видел, как парень зашел за угол, и подойдет, чтобы посмотреть, в чем дело.
Грофилд выскочил из переулка, открыл «датсун», прыгнул в него, сунул ключ в замок зажигания и в этот миг услышал пронзительный крик.
Глава 7
Визжа покрышками, «датсун» промчался вокруг площади, и тут Грофилд увидел их, застывших в ослепительном блеске фар. Прямо картинка с обложки бульварного журнала сороковых годов. На фоне булыжной мостовой и темных старых зданий стройная блондинка отбивалась от двух верзил в черных костюмах. Один из них был Хоннер, а второй – еще один новичок.
Грофилд резко затормозил, высунул «беретту» из окна, пальнул в воздух и крикнул:
– Элли! Беги сюда!
Новичок отпустил Элли и бросился в темноту. Хоннер не хотел сдаваться, он продолжал держать Элли и отпустил только после того, как она несколько раз пнула его ногой. Элли бросилась к машине.
Теперь, когда она ушла с линии огня, Грофилд дважды подряд выстрелил в Хоннера, но, похоже, оба раза промазал. Хоннер низко пригнулся, сунул руку в карман, где, очевидно, лежало оружие, и бросился вправо, к веренице машин.
Элли вскочила в машину, но еще не успела усесться, как Грофилд нажал на педаль газа. Дверца с пассажирской стороны захлопнулась, Элли сказала: «У-ф-ф!» – и они, объехав площадь, покатили вниз, к выезду из города.
Раза два Элли порывалась что-то сказать, но уж больно она запыхалась, поэтому просто сидела, изогнувшись, глядя в заднее стекло. Грофилд гнал машину со скоростью, какая и не снилась конструкторам «датсуна».
Немного погодя Грофилд сказал:
– Ты должна объяснить мне, ради чего я тут воюю. Действуя вслепую, я ошибаюсь и сам того не замечаю.
– Какие еще ошибки? – Она по-прежнему задыхалась, но уже могла говорить. – Ты сработал прекрасно.
– Ну-ну. Я полагал, что против нас только эта троица, поэтому счел вполне безопасным оставить тебя и расправиться с засевшими у машины. Но там оказались два новых типа, золотко, целых два.
– Не злись на меня, Алан, ну, пожалуйста.
– Чертова дурочка.
– Ну, пожалуйста.
Теперь, когда они снова временно были в безопасности, раздражение Грофилда нарастало, подобно лавине.
– Кто мне противостоит, черт побери? Целая армия?
– Да нет. Никакой армии, честно.
– Кто же тогда?
– Я бы и хотела рассказать тебе, – ответила она. – Может, еще и расскажу, в пятницу, когда все кончится.
– Все может кончиться гораздо раньше пятницы, – заметил он.
Она бросила взгляд в заднее стекло, но их никто не преследовал.
– Почему? – спросила она. – Теперь они не смогут нас преследовать.
– Я не о них говорю, а о нас.
– Ты хочешь сказать, что бросишь меня? Уйдешь?
– Какое, к чертям, уйду. Я убегу. Я бы и улетел, кабы только мог.
– Сегодня пополудни ты…
– Сегодня пополудни все кончилось постелью. С нашей первой встречи мы оба знали, что это непременно произойдет. Это и произошло, независимо ни от чего. Ты же влезла ко мне в постель не по контракту, в соответствии с которым я должен остаться с тобой до пятницы, а я оформил тебя не для того, чтобы удержать при себе.
– Оформил!
– Так уж это называется.
– А ты можешь быть первостатейным мерзавцем, если только пожелаешь, а?
– Ты послала меня драться с тремя парнями, а оказалось, что против меня целая летучая бригада. Тебе ли говорить о мерзавцах?
Она с царственным презрением сложила руки на груди и уставилась в окно.
Остаток пути до гостиницы они проехали в молчании, а когда вылезали из машины, Элли сказала:
– Ты знаешь, машину взяла напрокат я. Когда мы разойдемся, она достанется мне.
– Возьми ее с моим благословением. Можешь высадить меня в первом же городе, к которому мы подъедем.
– Иными словами, прямо здесь.
– Не умничай, Элли Мэри!
– Ты злопыхатель. Самый злобный тип, которого я когда-либо встречала.
