местные старожилы. И лес я знаю, как свои пять пальцев. Я бы сказал, это не лес, а лесок.
– Ага, лесок – не согласился таксист – каждый год по новостям рассказывают, что грибники теряются и блукают, пока на дорогу не выйдут.
– Так кто теряется? Заезжие бабульки и дедульки. Они ведь не умеют ориентироваться на местности.
– Ну да, вообще-то. Как по мне, то лучше на машине с навигатором.
– Колеса не везде проехать могут.
– Колеса и крыша над головой. Вон тучи какие, дождь сильный будет.
– Дождь – это хорошо. Он сейчас очень нужен. Дождя не будет – не будет урожая.
– Так, а как же вы под дождем пойдете?
– А я подготовился. У меня плащ непромокаемый.
– Может все же подвезти – еще раз уточнил таксист, с надеждой, что клиент еще раз откажется.
Клиент не подвел его надежды и отказался. Он рассчитался с водителем и вышел из машины. Таксист, недолго размышляя, развернул машину и уехал. Владимир понаслаждался видами природы, и стихии, разыгравшейся на горизонте – сверкали молнии, темное небо освещалось белыми отблесками, потом звучал приглушенный гром, доносился до Владимира и уносился дальше. Он посчитал секунды от сверкания молнии до грома, высчитал, что ровно через двадцать минут проливной дождь будет здесь. Одно дело любить гулять под дождем, и совсем другое дело гулять под проливным дождем с громом и молниями. Нужно торопиться. Хотя торопись, не торопись, он при любом раскладе попадет под дождь.
Володя подошел к краю дороги, сделал пару шагов в кусты возле обрыва и очутился на тропинке, круто спускавшейся вниз. Тропинка эта была очень старая, некоторые камни, некогда бывшие ступеньками, сползли к подножию обрыва. Причиной того стали оползни, искусственно никто не пытался укрепить ступеньки, только природа. Она старалась. Большая часть лестницы осталась цела только благодаря природе, вернее корням деревьев и кустов. Они, как будто специально держали камни, как будто руками и пальцами вцепились в ступени, чтоб они не сползали, старались, чтобы людям было удобно ходить.
Владимир очень любил эту тропинку. Он узнал ее еще ушастым пацаном. Дед постоянно водил его по ней. И сейчас он знал о ней все. Знал, какая по счету ступенька рассыпалась и сползла вниз (вот она – восьмая), еще шаги вниз, а еще четырнадцатая.
Нужно будет привезти плит, да отремонтировать, все-таки по ней ходят местные жители – на ходу размышлял мужчина.
Владимир очень любил эту тропинку, настолько любил, что если бы сегодня можно было проехать на машине, он бы от этого отказался, чтобы пройтись пешком. Здесь он отдыхал душой, здесь он вспоминал деда. Очень любил его.
Он вспоминал, как дед каждые выходные забирал его к себе в деревню. Эти два дня в неделю были самые счастливые. Их они проводили то на рыбалке, то на тихой охоте за грибами, а в воскресенье вечером дед вот в этом же плаще, по этой же дорожке через лес отводил ушастого Володьку на дорогу, останавливал автобус и внук уезжал на пять дней в город к родителям. Эти пять дней длились для него вечностью. Он ждал выходные. С понедельника считал дни, а в пятницу и часы до отъезда в деревню к деду. Самым тяжелым трудом считал труд под названием ожидание. И до сих пор так считает.
Дед привил ему любовь к деревенской жизни, любовь к дождю, любовь в земле, к полю и лесу, сделал его патриотом и трудягой сельского хозяйства.
Перед четырнадцатой ступенькой Владимир остановился, потому что знал, что ее нет вообще. Земля рассыпалась и сползла, а между соседними ступеньками образовался большой шаг. Владимир зацепился за ствол дерева, чтобы не оступиться и подумал:
«Точно, пора ремонтировать. Непонятно как местные бабушки ходят? Неудобно же им вот так за деревья цепляться».
Сначала он услышал приглушенный звук остановившейся машины, тихое урчанье двигателя говорило о дорогой, так сказать элитной машине. Владимир посмотрел наверх, для подтверждения своих предположений. Что-что, а слух его еще не подводил (не музыкальный, но чуткий). Он знал и не раз убеждался, что смесь чуткого слуха, мужской интуиции и военной практики – это формула самосохранения.
Недалеко от того места, где его высадил таксист, остановилась машина, ее было хорошо видно, белый джип, низ подсвечивается мягким неоном, ручки подсвечивает мерный оранжевый свет. Владимир недовольно помотал головой, чего только не придумают менеджеры автопрома, лишь бы привлечь внимание богатого клиента.
«Или это НЛО, или это машина для девочек – подумал Владимир, всматриваясь через ветки деревьев – Или я стал старый ворчун, скептичный мужлан и ничего не понимаю в тюнинге».
Ничего его не заинтересовало в этой машине, кроме светодиодов, но что-то останавливало его и не дало продолжить свой путь по любимой дорожке ностальгии. Хотя именно в дорожке и дело. Может человеку, которого сейчас высадят из машины, так же как и его самого несколько минут назад, понадобится помощь – не каждый же сможет по этой тропинке пройти, да еще и ночью.
Из НЛО-машины вышли два человека, достали из багажника что-то белое, большое и увесистое, подошли к краю обрыва, раскачали и скинули в лес. Сели в машину, но не уехали.
Возмущения Владимира не было предела.
– Вандалы, – зло выругался он – ну стойте там, сейчас я вам этот мусор обратно на вашу новогоднюю елку сверху высыплю.
Он стал пробираться вдоль дороги через деревья к тому месту, куда мог приземлиться мешок с мусором. Он так разозлился на этих вандалов живой природы, что в красках представил, как высыпает их же мусор на их белую, со всех сторон светящуюся, машину.
– Вы только не уезжайте, – бубнил себе под нос Володя – подождите. Сейчас я его найду. Найду и верну вам. Могу даже в салон высыпать, чтоб надолго запомнили свои выходки. Найду. Я упертый.
Действительно. Если решил найти, то найдет. Нашел. Нашел и ужаснулся.
– Вот блин – выругался он.
Стоя на тропинке, он увидел, как мужики выкинули белый мешок с мусором, но там мешали ветви деревьев рассмотреть, что это вовсе не мешок белого цвета.
Это человек в белом костюме.
Женщина.
Владимир опять выругался и оглянулся наверх – машина еще стояла. Он присел на корточки и посмотрел на женщину, потрогал пульс на шее. Разве можно выжить после того как скатиться с обрыва с такой высоты. Труп. Пульс щупает только для успокоения души, вроде бы что-то сделал.
– Вот это да. Ну и что мне с тобой делать? На машину я тебя не высыплю, как
