французской кухни.
Способность говорить и генерировать мысли возвращается ко мне только через несколько минут.
— Еще раз выкинешь что-то подобное, твой Кольт будет стрелять только холостыми.
— Почему? Для мужа себя бережешь?
— Ну… — прокашливаюсь я, — ну, допустим, не для мужа… но хотя бы для серьезных отношений.
— Где тебя воспитывали, Дженни? В каком монастыре?..
— В Шаолиньском, — отвечаю без улыбки.
— Это мужской монастырь, — играет бровями, — ты уверена, что все еще девственница?
— Уверена. Я берегу себя для особого мужчины.
— Как здорово, что ты его все таки встретила, правда?..
Продолжая обмениваться колкостями, доезжаем до ресторана «Мишель» и вместе заходим в небольшое уютное помещение.
— Ты заказывал здесь столик? — шепчу, заметив, что свободных мест практически нет.
Снисходительно на меня глянув, Данилов показывает хостес какую-то визитку, и та, услужливо улыбнувшись, кивает и ведет нас к столу у белого рояля.
Занимаю свое место и открываю меню.
Для меня цены шокирующие. Пытаясь не выдать замешательства, медленно листаю страницы.
— Я надеюсь, банкет за твой счет? — уточняю, вскинув на него взгляд.
— Разумеется, — внимательно смотрит на меня, — заказывай все, что хочешь.
— У меня хороший аппетит, — предупреждаю сразу.
— Я понял это по твоей заднице, Дженни.
— Никак не можешь забыть ее, Макс?
Крошечные, покалывающие кожу электрические заряды, проносятся по всему телу и отдают мелкой вибрацией в низ живота.
Данилов облизывает губы и, сложив руки на столе, подается ко мне через стол.
— Перед глазами стоит, — проговаривает тихо, — ночами снится… Как я разворачиваю тебя спиной к себе, ставлю на колени и…
— Заткнись.
— У меня встал, Дженни.
— Боже… — закатываю глаза, из последних сил пытаясь не выдать себя с головой, — извращенец.
— Если сегодня ты не поедешь ко мне, я найду, с кем скинуть напряжение.
— Меня будешь представлять?
— Ага… Есть у меня на примете пару брюнеток.
Глава 11
Максим
— Говорят, сын, это отрезанный ломоть, — говорит Дженни, засовывая в рот фисташку.
Завернутая в плед, она сидит на лавке беседки, установленной на крыше небоскреба специально для романтических свиданий. Пытался отговорить, потому что холодно, но она заявила, что никогда не видела Москвы с высоты птичьего полета.
— Не всегда, — замечаю я.
— Возможно, если у тебя папа нефтяной магнат, — хмыкает она, — а у нас именно так и вышло. Брат уехал работать на Урал, там женился, родил дочку и назвал ее в честь своей тещи.
— И что?.. Совсем не навещает?
— Раз в два — три года. Если в Москву по делам приезжают, то и к родителям крюк делают, — вздыхает с сожалением, — и то не всегда.
— Ты с ним часто общаешься?
— Не-а… говорю же, отрезанный ломоть.
— Переживаешь по этому поводу?
Раскрыв скорлупки еще одной фисташки, она кладет ее в рот и пожимает плечами.
— Иногда я представляю, как это классно, иметь близкие отношения со старшим братом. Ходить с ним на вечеринки, знакомиться с его друзьями…
— Я могу познакомить тебя со своими, — предлагаю, вынимая сигареты из кармана куртки.
— Правда — правда?.. — замирает, глядя на меня во все глаза, — они тоже все сплошь олигархи и магнаты? Если да, то я согласна.
Прикурив, зажимаю сигарету в зубах и убираю пачку и зажигалку обратно в карман. Втянув первую дозу никотина, выпускаю струю дыма вверх.
— Замуж тебя никто из них все равно не возьмет.
— Откуда тебе знать? Может, сведу кого-нибудь с ума?
— Может быть, — бормочу я.
Холодает, и сидеть на ветру в открытой беседке становится некомфортно, но мне все равно хочется продлить этот момент, потому что, боюсь, после него Дженни сразу попросит ее домой отвести.
— Ну, а у тебя? Есть брат или сестра?
— Нет. Моей мамы давно нет, и у отца я тоже единственный ребенок.
— Как нет мамы? — переспрашивает Жанна, повернувшись ко мне, — почему?
— Болела сильно… — делаю затяжку и задерживаю дыхание, ожидая, что дым снимет напряжение в груди.
— Умерла?..
— Да.
— Прости… мне очень жаль.
— Сейчас у отца другая жена, и у нее есть сын от первого брака, но мы с ним близко не общаемся.
— Ясно, — тихо вздыхает она, — а что насчет девушки? Неужели у тебя никогда не было отношений?
— Почему же?.. Были.
— И?..
Проскальзывает мысль рассказать о Стефе, свадьба с которой должна состояться следующим летом, но, глянув в синие мерцающие глаза, прикусываю язык.
— Встречались — расставались. И так несколько раз.
— С одной и той же?
— С разными, — смеюсь, обхватывая фильтр губами.
— Бабник, значит?..
— Почему сразу бабник? Или ты думаешь, я должен был держать свое оружие непристрелянным?
— Ммм… так твоей будущей жене перед свадьбой следует проверить твой Кольт на пригодность, — проговаривает задумчиво, — вдруг от частого использования прицел сбился.
Смотрю на нее сверху вниз и, двинувшись ближе, обнимаю за плечи. Дженни тут же застывает.
Я, выбрасываю окурок и, склонившись, носом в ее волосы зарываюсь. Вкусно пахнет. Женщиной… Сексом…
— Моей жене не придется жаловаться, уверяю тебя, — проговариваю негромко, — оружие вовремя чистится и всегда в полной боевой готовности.
Подняв голову, она смотрит на меня. В глаза, на мой рот. Во взгляде замешательство, сомнения. Мечется между тем, чтобы оттолкнуть и тем, чтобы поддаться.
Моя кровь тут же в лаву превращается, в виски пульс ударяет. Постепенно сокращая расстояние между нашими лицами, держу ее взгляд. Сам задыхаюсь и глохну от грохота собственного сердца, но, как хищник, замираю перед атакой.
Дженни замедленно моргает, взгляд легкой дымкой заволакивает.
Наклоняюсь, касаюсь кончика ее носа и, наконец, целую. К губам прижимаюсь, пару секунд нам обоим даю, чтобы адаптироваться и дыхание перевести. А затем… в рот ее языком толкаюсь и, сука, в это же мгновение срываюсь.
Обхватываю ее голову двумя руками и вдоль языка ее скольжу. Дженни глухо стонет и хватается за мою куртку. В паху тут же тяжелеет, член, быстро увеличиваясь в размерах, упирается головкой в жесткий шов ширинки.
Целуемся, пока кислород в легких не заканчивается.
— Я же предупреждала… — бормочет, пьяно на губы мои глядя.
Сама же ко мне тянется, губы мои своими ощупывает, влажно языком облизывает, прихватывает нежно, — трахаться с тобой все равно не буду.
— И не надо, — злюсь на стерву, — сейчас отвезу тебя и к подружке поеду.
— Езжай. Расскажешь завтра, как все было?
— Блядь… во всех подробностях.
Притягиваю ее к себе и подбородок целую, потом, когда она голову назад откидывает, к шее присасываюсь. Языком вкус ее пробую. Шалея от ощущений, наполняю им рот еще и еще.
Ни кремов, ни духов, только она.
В паху похоть долбит.
— Макс… Макс…
— Ммм… иди ко мне, Дженни…
Она растеряна,
