Читаем без скачивания АЛИЯ 70-Х... - Л. Дымерская-Цигельман

Так с тех пор я живу и работаю в Аршахе. Здесь есть для меня много привлекательных сторон. Одна из самых важных, пожалуй, та, что здесь не выработана еще структура, и много лет еще будет возможность что-то самим создавать. В городской жизни я такого не вижу. В городской жизни ты вписываешься в готовую схему и, как правило, все усилия направляешь в материальную сферу. В какой-то момент наступает насыщение и что дальше?.. Здесь же почти все начинается с нуля. Кроме того, Аршах — это развитие близкой мне сионистской идеи. Дело ведь не только в том, чтобы приехать в страну, нужно ее строить. И только тогда ты можешь сказать «это мой дом, и я его строю». Здесь в поселении вклад каждого человека куда более весом, чем в городе. Все это показалось мне настолько привлекательным, что было неудобно смотреть со стороны и говорить ребятам: «Какие вы молодцы». Ведь теоретически идею Аршаха поддерживают многие, а переезжать не хотят. Думаю, боятся неизвестного, не понимают, во что это может развиться и разовьется ли вообще. Ведь сегодня нас только 9 человек. А люди ищут привычную для себя печку, от которой можно танцевать. Оказывается, что танцевать от нее можно, но не очень далеко. Сейчас всем известно — и в Израиле, и в Союзе — о проблемах устройства специалистов с высшим образованием. Аршах — это альтернативный путь абсорбции для таких людей.

Что такое Аршах?

Это научно-промышленное поселение. В будущем новый научный центр в Израиле. Мы и сейчас не замкнуты в узкой тематике. Зачастую бывает трудно ответить на вопрос, каково направление нашей работы. Скорее следует говорить об области наших интересов. А она определяется, прежде всего, знаниями и умениями сотрудников Аршаха. У нас каждый новый специалист приносит с собой новое направление работы. Поэтому мы заявляем с полной ответственностью — НАМ НУЖНЫ ЛЮБЫЕ СПЕЦИАЛИСТЫ!

Аршах — это не только место работы, это форма жизни. Поэтому мы принимаем не отдельного работника, а всю его семью и обеспечиваем работой взрослых членов семьи даже если у них нет специальности. У нас можно приобрести новую специальность. Недавно в Аршахе был организован курс печатного монтажа. Учатся у нас все, учатся постоянно.

Так как без обмена информацией невозможно существование ни одного научного учреждения, мы организовали в Аршахе научный семинар. Раз в месяц к нам съезжаются ученые и инженеры из разных частей Израиля, среди них ученые Института имени Вейцмана, Техниона, Тель-Авивского и Иерусалимского университетов, исследовательских институтов и промышленных лабораторий. Руководит семинаром профессор Тель-Авивского университета А. Воронель. На семинаре докладываются, как правило, самые «свежие», зачастую спорные результаты. А еще — семинар место встречи друзей со всего Израиля.

Часто наши гости спрашивают: «Что вы делаете в свободное время?». Здесь невозможно ответить за всех. Очевидно, что каждый сообразуется со своими вкусами и потребностями. Скажу только, что отдаленность от центра страны не мешает посещению кино, театров и концертов.

Но и свободное время мы часто проводим вместе. Отмечаем праздники, устраиваем концерты, ездим на экскурсии, или просто вечером пьем чай в клубе.

От желающих жить в Аршахе мы требуем двух качеств: чтобы они умели делать то, в чем они считают себя специалистами, и чтобы были способны жить в таком коллективе.

Мне бы хотелось, чтобы репатрианты из Союза знали, что мы готовы их принять. «Аршах» это одно из конкретных мест, куда они могли бы прийти.

Квенцель Гарик, 1939 г. рождения, физик.

Жена София, экономист.

Дочери Ирис и Хана школьницы.

Приехали из Киева в 1972 г. Живут в Хайфе.

МЫ ПРИЕХАЛИ СЮДА БОЛЬШОЙ СЕМЬЕЙ

Мы приехали летом 1972 г. из Киева. Приехали относительно большой семьей: мы с женой, две дочери и две мамы. Я по образованию физик и работал в Киеве в Институте физхимии. Жена — экономист и работала в Дорожно-строительном управлении. Девочки были еще маленькие: старшая пошла в школу уже в Израиле, младшая вот только сейчас пошла в школу. Обе мамы были пенсионерками.

ИМЕТЬ СВОЮ РОДИНУ.

Может это следствие советского воспитания, но жизнь без Идеи у меня не получалась. В России мою идеологию можно было охарактеризовать как демократическую, т.е. я считал, что многое можно и нужно изменить и я не могу оставаться в стороне. Мысль уехать из Союза впервые возникла, когда я узнал, что первая группа ребят уехала из Киева. И это было связано со сменой идей. Не очень скоро и не очень просто, но в конце концов я понял, что жить надо на своей родине, продолжать свою историю, говорить на своем языке, строить свое государство.

МОЯ СЕМЬЯ БЫЛА АССИМИЛИРОВАНА

Моя семья была ассимилирована. Она была совершенно нерелигиозна. Не знаю, знали ли вообще в семье что-то об еврейской истории, но при мне о ней никогда не говорили. Я имею в виду историю еврейской самостоятельной государственности. Не было и каких-то глубоких семейных воспоминаний, которые уходили бы, скажем, на 100 лет назад. Воспоминания о местечке бывали, но это были скорее воспоминания о детстве, а не сожаление об ушедшем еврействе. В доме не соблюдались никакие еврейские традиции за исключением того, что была маца на пасху. Но с другой стороны, взрослые иногда говорили в доме на идиш. Т.е. я знал, что есть у евреев свой язык. Я даже более или менее понимал его. Рассказы о местечке для меня в каком-то смысле были еврейскими воспоминаниями. Но до самого последнего времени интереса к еврейской жизни, к еврейской истории у меня почти не было. Мое еврейское воспитание более или менее ограничивалось «Эксодусом» и Фейхтвангером. Я даже фельетоны Жаботинского не успел прочитать в России.

Среди Самиздата, были и письма активистов алии 1969-71 годов. Отсюда можно было понять, что существует еврейское национальное движение. Но мне казалось, что оно слабее, чем, скажем, украинское национальное движение, которое я знал лучше. И никогда не считал, что в национальном движении евреев есть нечто реалистичное. До того, как не увидел, что чудеса бывают.

ПРИЧАСТНОСТЬ К НАРОДУ И ЗЕМЛЕ

Подход к Израилю у меня был, я думаю, разумный. Я полагал, что это нормальная страна. А в нормальной стране специалист рано или поздно начинает работать в соответствии со своей квалификацией. Новый язык меня тоже не пугал. Я знал, что Израиль больше чем наполовину населен людьми, приехавшими туда, а не родившимися в нем. Логика была простая, если многие люди смогли выучить язык, то почему я не смогу. Я начал учить иврит в России и это было интересно. Не то, чтобы я его выучил, но какой он — я понял. Я понял, что выучить его можно. И потом это очень приятно учить язык, на котором говорили евреи по крайней мере 3,5 — 4 тысячи лет назад. И вообще вдруг узнать, что у тебя есть свой язык, и он не хуже других, это приятно.

Я не боялся и изоляции от культуры, которая, якобы, неизбежна при переезде в новую страну.

Мои культурные запросы по ниспадающей распределяются следующим образом: прежде всего, чтобы книжки были; потом мне нужно кино; затем хотелось бы иметь хороший театр и хороший оркестр. Интересные для меня книги выходят во многих странах мира, а поскольку Израиль страна открытая, то я представлял себе, что книжки у меня точно будут. Кино тоже будет, поскольку опять же это страна свободная и можно смотреть фильмы всех стран. О театре я думал, что особенно выдающегося здесь может и не быть, но это я могу пережить. А о музыке мне было известно, что она в Израиле на высоком уровне, и действительно Израильский Тель-Авивский оркестр оказался лучшим, чем все, которые я слышал в Союзе.

Но все это частности. Главным было, что я буду жить у себя, в своей стране. Это потрясает, когда узнаешь, что у тебя есть своя история, что ты — частичка истории, которой уже четыре тысячи лет и которая неизвестно сколько еще будет длиться; история, которая полна чудес. Собственно, даже мой приезд из России сюда в Израиль — это тоже чудо. Меня часто спрашивают, стремился ли я к национальной жизни: езжу ли я по субботам; верю ли я в Бога и т.д. Все это вопросы вторичные, по крайней мере для евреев из России. Один ездит в субботу, другой нет. Один становится по-настоящему религиозным, а другому достаточно, как мне, мясное с молочным не перепутать. Важно другое — есть или нет чувство причастности к народу, к истории и к земле. Если оно есть, то ясно, что твой переезд был осмысленным.

ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА Я НАЧАЛ РАБОТАТЬ

Из Лода мы поехали в Нацерет, где прожили год. Полгода мы занимались и еще через полгода получили квартиру.

Нацерет мне в первый день показался пустынным. Но уже назавтра город мне понравился. И чем дальше, тем больше ощущалось, что это древний библейский город. А если говорить о природе, то мои впечатления первых месяцев были очень неожиданными и благоприятными. В России я себе представлял, что буду жить в пустыне с оазисами. Оказалось, что Израиль, в той полосе, где живет большая часть его населения, исключительно зеленая, красивая и разнообразная страна.