Поэтому, когда мы даем интервью, заигрывания с симпатичными журналистками для нас в норме. Это наш общий стиль жизни. Обычно роль отпускания незатейливых комплиментов и пошлых шуточек на Игоре, иногда мне. Но сегодня что-то было не так. Я не мог сосредоточиться на интервью. Витал в облаках, как сказал Олег – наш менеджер. Хотя интервью брали две симпатичные девушки. Но мне было все равно. Все время возвращался мыслями домой, и мне хотелось быстрее оказаться там. Вообще я часто спешу домой ради дочери, но только когда есть шанс, что застану ее не спящей. А сегодня я хотел туда не только из-за нее. В голове назойливо застрял образ одной черноволосой куколки. После журналистов у нас была еще изнурительная фотосессия для какого-то очередного журнала. Освободился я в итоге после двенадцати ночи только, понимая, что мои красавицы, скорее всего, спят. Сегодня все ребята поехали по домам. Измотались за эту неделю сильно. А впереди ещё более выматывающий тур.
Я люблю то, чем занимаюсь. Люблю писать песни, люблю петь. Получаю массу эмоций от наших концертов, но вот все остальное порядком осточертело.
Как я и предполагал, девчонки спали. Дома было тихо и темно. Я по привычке первым делом пошел к Адель в комнату, но остановился на полпути, потому что услышал шум воды. Не задумываясь, я пошел на звук и тусклый свет, ведомый туда силами, не подвластными мне.
Под запотевшими стеклами замечаю миниатюрный силуэт голой девушки. Впиваюсь глазами, пытаясь различить изгибы, но становится слишком жарко. Легкие сдавливает паром и чем-то ещё неизвестным. Будто под гипнозом я подхожу вплотную к душевой кабине. Одним рывком я открываю створку душа, как на меня оседает жар ещё и из кабины. А может, мне жарко не из-за этого. Я впиваюсь глазами в женскую фигуру, прожигая взглядом каждый сантиметр ее тела. Ее соски розовые, красивые и возбужденные. Торчат они четко вверх, а по ним стекают струи воды, смывая пену с ее тела. Нестерпимо захотелось лизнуть их, но я продолжил взглядом наблюдать за стекающим ручейком пенной воды от груди и дальше - по плоскому животу.
В глазах уже мутнело от желания, а в штанах становилось физически больно. Только я собрался наплевать на все преграды, как прямо в глаза полился поток холодной воды. Я ругнулся.
- Выйди! – услышал я четкий и злой голос Алины, и я, наконец-то, очнулся.
Не знаю, что это было за помешательство. Я будто мысленно решил, что она моя, а значит, я имею право на все. Сам себя не контролировал, действовал на инстинктах.
Мокрый и растерянный я ушёл в свою комнату, скинул с себя всю сырую одежду. Переоделся в сухие брюки и футболку и лёг на кровать, уставившись в потолок. Что это было? Я сам не мог объяснить себе, а что уж говорить об Алине. Что я могу ей сказать в свое оправдание? Так и лежал, не зная, что делать. Вода перестала шуметь через пару минут, я понимал, что Алина потребует объяснений. Но что говорить, если у меня их нет?
- Идиот, - вздохнул шумно я.
Лежу и трусливо боюсь выйти. Прислушиваюсь к каждому шороху. Понимаю, что Алина ждёт меня в гостиной или на кухне, а я… просто продолжаю лежать, все ещё пытаясь привести себя в чувства и успокоить свою физиологию. Хотя по-прежнему ощущаю окаменевший член, который срочно требует разрядки. Вспоминаю бывшую. Мать Аделины. Это всегда помогает охладиться в таких ситуациях. Но даже эта стерва сегодня не помогает. Совсем.
- Пусть она уйдёт спать, - прошу я неизвестно у кого, ведь я не верю в Бога, судьбу, карму и прочую ахинею.
В квартире все тихо, я только выдыхаю, как дверь отворяется, а в меня светит яркий фонарик, бьет четко по глазам, поэтому я жмурюсь и что-то бурчу нелицеприятное. Алина, видимо, находит выключатель и щёлкает им. От Алины буквально чувствую исходящие волны гнева и негодования. Фурия. Такая она мне тоже нравится, как ни удивительно.
- Что это было? - пытается говорить она ровно, но в голосе все равно слышатся нотки возмущения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я быстро сканирую ее взглядом, замечая, что она уже перевоплотилась из нагой нимфы в замурованную мумию: уже надела брюки и футболку, а сверху накинула плед, желая скрыть свое тело от меня. Отгородиться. Только это бесполезно, я уже знаю, что скрывается за слоем одежды и от этого совсем не легче.
- Это не я, - отвечаю с улыбкой, будто подросток провинившийся перед мамой, поднимая руки вверх в примирительном жесте.
Алина возмущённо открывает рот и закрывает, не зная, что сказать. А я прыскаю от смеха из-за абсурдности ситуации. Алина хмурится, но затем ее лица касается лёгкая, еле уловимая улыбка.
- Прости, Алина, - наконец говорю я серьезно, - я… просто ты мне нравишься.
Первая часть извинений звучит не искренне, потому что мне абсолютно не жаль.
- Это не оправдание, - отвечает она спокойнее, а ее боевой настрой улетучивается.
Мне удалось понизить градус напряжения глупой шуткой.
- Ты сама не закрыла дверь, а я решил, что это приглашение, - улыбаюсь хитро я.
Ее глаза опять вспыхиваю праведным гневом.
- Я боялась, что Аделина проснётся! Она долго укладывалась из-за неуместного сна на закате, поэтому и не стала закрывать дверь, - пыхтит она.
- Извини. Просто я привык, что… - сам осекаюсь.
Что я ей скажу? Что сплю с сотрудниками? Что мне не отказывают? Что женщины сами прыгают ко мне в постель?
- Понятно, - тяжело вздыхает Алина, понимая меня без слов, - я буду закрывать двери на все замки. Мы сможем сделать вид, что ничего не было?
Черта с два! Я ее грудь в белой пене под струями воды буквально перед глазами вижу.
- Да. Я постараюсь, - отвечаю ей, хоть и знаю, что это провальная идея.
- Мне бы не хотелось терять работу из-за недоразумений, - отвечает Алина, а свой взгляд отводит.
- Одно другому не мешает, - улыбаюсь я.
А она вновь поднимает возмущённый взгляд карих глаз на меня.
- Что?
- Я шучу! - ретируюсь я под гневным взглядом.
- Пожалуйста, не переходи черту, - просит она.
- Ещё раз прости, - отвечаю я, раздумывая о том, что я-то хоть сейчас готов ее переступить.
- Спокойной ночи! - говорит Алина и разворачивается на выход, - и, думаю, не стоит нас брать в Питер. Мне будет не ловко. Может, в следующий раз, когда пройдёт время.
Она выпархивает раньше, чем я успеваю ответить. Обессилено падаю, прикрывая глаза. Мозг услужливо рисует картинки Алины в душе, а желание такое, что я готов наплевать на данное только что обещание ей. Со мной такого никогда прежде не было. До болезненного состояния в паху желаю завладеть няней своей дочери.
Вскакиваю и закрываю дверь своей спальни на замок. Отгораживаюсь от желанной и запретной женщины, боясь поддаться своей похоти. Какое-то наказание, а не няня!
* * *
Утро не приносит желаемого облечения. По-прежнему перед глазами Алина. Иду в душ, впервые за последние лет… хрен знает сколько, я помогаю себе разрядиться рукой. Но стоит мне выйти, как я натыкаюсь на карие, такие яркие, почти янтарные глаза, обрамлённые чёрными ресницы, и снова картинки оживают, как и другие органы. А вчера, когда она негодовала, они были почти чёрными… Ее цвет глаз зависит от настроения, подмечаю я.
- Папа! - кидается ко мне на встречу Адель.
- Привет, ягодка, - отвечаю я, подхватывая ее на руки, стараясь прикрыться собственной дочерью от ее няни, которая прожигает меня взглядом.
- Алина мне сегодня показывала, как пирог испечь с творогом, - сообщает новости дочь, а я пытаюсь концентрироваться на ней, не обращая внимания на куколку.
Алина не смотрит на меня, отводит взгляд.
- Смотри, - гордо показывает на своё творение на столе.
Я замечаю развалившийся пирог, даже чуть подгоревший.
Алина смотрит куда-то в пол, но я замечаю, что она улыбается, при этом на ее щеках играет чуть заметный румянец.
- Кхм, - прокашливаюсь я, - выглядит аппетитно. Давай пробовать.
