Читаем без скачивания Выкуп за собаку - Патриция Хайсмит

Теперь, когда Рейнолдс обратился в полицию, Кеннету опасно было появляться неподалеку от его дома, однако его почему-то тянуло гулять именно здесь. Интересно, поставят они патрульных, чтобы наблюдать за «подозрительными личностями»? Кеннет сомневался. У полиции хватает других забот: например, просиживать штаны в забегаловке на Бродвее, поглощая гамбургеры. Пистолеты, записные книжки, утяжеленные дубинки, и задница свешивается по обе стороны стула, когда они лакают свой кофе и пожирают банановый пирог.

Около восьми Кеннет направился к Риверсайд-Драйв, в это время Рейнолдс или его жена обычно выводили прогулять Лизу. Возможно, сегодня вечером он увидит Рейнолдса и его жену, удрученно бредущих по улице, без своей собаки. На другой стороне, на Сто шестой улице, засветились желтые квадраты окон. Крепости снобов. Попробуй проскользнуть мимо швейцаров, чтобы добраться до них, — ничего у тебя не выйдет, будь ты вор или убийца. И однако, некоторым грабителям это все же удавалось. Кеннет улыбнулся своим мыслям, уголки его розовых губ приподнялись. Убийство не его конек. Ему нравились более изысканные способы. Изощренные пытки.

Вот полицейский. Этого высокого светловолосого парня Кеннет видел раньше три или четыре раза. Кеннет специально опустил глаза, когда они разминулись на восточной стороне шоссе, пройдя футах в шести друг от друга, и все же ощутил на себе взгляд копа. Ему хотелось перейти через дорогу и пройтись по Сотой улице, прежде чем отправиться домой, и не было никакой причины менять свое решение. Кеннет уже стоял одной ногой на проезжей части, а здоровой — на тротуаре, но, хотя горел зеленый свет светофора, он медлил. Он посмотрел налево, вдоль тротуара, чтобы проверить, продолжает ли полицейский идти в южном направлении. Парень остановился, оглянулся и, как показалось Кеннету, посмотрел на него. Кеннет повернулся и пошел на восток, по Сто восьмой улице.

Нельзя идти сразу домой, подумал Кеннет, вдруг полицейский решил проследить за ним? На улице было довольно темно. Кеннет изо всех сил старался не хромать. Он хотел заглянуть в кафе или купить пива и яиц в гастрономе, но там горел яркий свет, и если коп зайдет туда, то сумеет рассмотреть его как следует, а это плохо. Кеннету позарез нужно было узнать, следит за ним коп или нет.

Он дошел до Бродвея и повернул к центру, идя по восточной стороне улицы. Около Сто пятой улицы Кеннет мельком оглянулся. По тротуару шло человек пять, но копа среди них не было. Порядок. Кеннет направился домой. Он чувствовал себя дичью, за которой гонится охотник, и одновременно с облегчением сознавал, что ему удалось ускользнуть. Кеннет вошел в парадное и захлопнул за собой дверь, потом, прихрамывая, направился к своей двери и отпер ее.

Ну вот, он и в безопасности.

Кеннет подошел к столу, торопливо сложил письмо, которое писал Рейнолдсу, и засунул его в верхний ящик комода под какое-то белье. Оглянулся на неубранную постель, вспомнив о деньгах. Успокойся, сказал он себе. Выпей пива. Но пива не было, а идти снова на улицу он сейчас не решился бы. Придется обойтись. Пожалуй, он приготовит обед.

Откроет банку бобов. У него были отличные бобы, немного дороже, чем у Хайнца, и это скрасило ему воскресный вечер. За едой Кеннет читал газету, которую уже успел просмотреть до этого. Политика его не интересовала. Встречи, переговоры, даже войны происходили где-то за тысячу миль и не имели к нему никакого отношения: это все равно что события в телесериале. А вот в колонке новостей иногда попадались интересные вещи: на женщину напали в подъезде или самоубийцу нашли в квартире на Девяносто пятой улице — и тогда он внимательно читал каждое слово.

Кеннет прибрался в комнате и, раздевшись по пояс, вымылся в своей раковине, когда раздался стук в дверь. Из-за шума воды он не услышал шагов. Кеннет выругался с раздражением и немного испуганно. Он надел рубашку, но не стал заправлять ее в брюки.

— Кто там? — громко закричал он.

— Миссис Уильямс! — донесся уверенный голос, словно одно это имя давало право войти. Это была хозяйка.

Кеннет сердито отпер дверь и отодвинул задвижку.

Миссис Уильямс была женщиной высокой и крепкой, хотя и с расплывшейся фигурой. Седые волосы обрамляли вечно тревожное, унылое лицо. Под высокими бровями прятались широко расставленные поросячьи глазки, что придавало ей такой вид, будто ее только что глубоко оскорбили.

— Вы замешаны в какой-то неприятной истории, мистер Роважински? — Его фамилию она умудрялась произносить с каким-то отвратительным акцептом.

— Нет.

— Если вы влипли, то убирайтесь отсюда, понятно? — набросилась она на него. — Вы мне не очень-то нравитесь, знаете ли, как и ваши двадцать долларов в неделю. И я не желаю, чтобы в моем доме жили какие-то сомнительные личности.

Кеннет спросил, что случилось.

— Полицейский только что расспрашивал меня, как ваше имя и чем вы зарабатываете на жизнь.

— Полицейский?

— Он не сказал, в чем дело. И вот я спрашиваю вас.

— Откуда мне знать? Я ни в чем не виноват.

— Точно? Не заглядывали в чужие окна или что-то в таком роде?

— Вы пришли сюда, чтобы оскорблять меня? — спросил Кеннет, немного приободрившись. — Если вы...

— Полицейский не станет просто так являться с расспросами, — отрезала хозяйка. — Я не потерплю у себя в доме извращенцев. С какой стати мне с ними связываться, когда на свете полно порядочных людей? Если этот полицейский придет еще раз, я выставлю вас, слышите меня?

Она обязана предупредить его заранее, подумал Кеннет, но он был слишком ошарашен, чтобы указать хозяйке на это.

— Хорошо, миссис Уильямс! — пробормотал он и с такой силой вцепился в дверную ручку, что у него заболели пальцы.

— Просто хочу, чтобы вы знали. — Она повернулась и ушла.

Кеннет захлопнул дверь и снова запер ее. Что ж! По крайней мере, полицейский не расспрашивал, где он, не захотел поговорить с ним или обыскать его комнату. Или он вернется с разрешением на обыск? От этой мысли у Кеннета перехватило дыхание. Остаток вечера был сплошным мучением. Он достал из верхнего ящика спрятанное там письмо и порвал его, потом улегся в постель, но продолжал напряженно прислушиваться к шагам.

Глава 6

Кларенс собирался повидаться с невысоким мужчиной по имени Кеннет Роважински, но было уже почти девять, а он еще не обошел свой участок, после чего ему предстояло присоединиться к своему напарнику по дежурству, парню по фамилии Коб. С наступлением ночи полицейские ходили по двое. На инструктаже Макгрегор приказал им с Кобом уделить сегодня вечером особое внимание Сто пятой улице, потому что какая-то женщина сообщила, что видела сегодня незнакомого мужчину в своем доме, хотя швейцар никого не впускал; и, возможно, этот человек все еще прятался там и высматривал, кого ограбить. Однако Кларенс с самого начала дежурства, с восьми часов, занимался поисками возможного сочинителя анонимных писем — какого-нибудь странного незаметного человечка, и, отделившись на несколько минут от Коба, он последовал за сутулым мужчиной, который выглядел слишком уж неприметным, к дому на Девяносто пятой улице Западного округа.

Этот человек оказался итальянцем по имени Варетти, лет шестидесяти или старше, он плохо говорил по-английски и, похоже, помимо этого, еще и заикался. Он до смерти испугался, когда полицейский пошел за ним и позвонил в его квартиру, хотя Кларенс старался быть вежливым и мягким, насколько позволяли обстоятельства.

— Я хочу попросить вас написать кое-что для меня.

— Что? Что? — Итальянец задрожал.

— Напишите. Пожалуйста. Только печатными буквами. «Уважаемый сэр. Мы встретимся с вами на Йорк-авеню...»

Старик писал медленно, с трудом. Он чинил башмаки и работал в магазине на Бродвее. В этом Кларенс не сомневался. В грязной маленькой квартирке валялись сапожные инструменты. Старый сапожник почти не умел писать.

Кларенс уверился, что это не Аноним. Он извинился и ушел. Удивительно, что такие мастодонты еще живут в Нью-Йорке. Кларенс думал, что они вымерли еще в годы его детства.

Затем, присоединившись к Кобу, он обратил внимание на хромого. Заметив его, Кларенс вспомнил, что видел его здесь и раньше. Этот был более проворным, более ярким типом, чем итальянец; он слегка прихрамывал, и что-то в его облике заставляло думать о нем как о человеке эксцентричном. Примерно то, что он и искал. Кларенс последовал за ним и поговорил с его квартирной хозяйкой. Но стрелка часов приближалась к девяти, а ровно в девять Кларенс должен был позвонить в полицейский участок: вечером это полагалось делать каждый час, поэтому он присоединился к Кобу. Но теперь ему было известно имя и место жительства этого типа, и Кларенс намеревался возвратиться сюда завтра.

На Сто пятой улице все было спокойно. Кларенс и Коб задержались, чтобы расспросить швейцара того дома, все ли у них в порядке. Швейцар, похоже, обрадовался, увидев их. Все в порядке, насколько ему известно, заверил он.