Ладно, давай погрузим её, а потом я напьюсь.
Глава 4 Видения
"Геродот из Карии собрал и записал эти сведения, чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния как Старшей Крови, так и Младшей Крови не остались в безвестности"
"История" Геродот
На рассвете на ферму прибыли служители закона из Гамеша с вопросами о упавшей капсуле. Лугбанд, подправив историю, рассказал, что видел падение капсулы и был у места крушения, но, к его удивлению, никого там не нашёл. Стражи порядка, знакомые с его честностью, не поставили под сомнение его слова. “Вы бы лучше занялись детишками Карги!” — бурчал Атта, когда они ушли.
День прошёл необычайно спокойно. Загадочная незнакомка так и не пришла в сознание, от чего Лугбанд всё больше беспокоился. Однако Атта успокоил его, уверив, что Лугбанд сделал всё возможное, а теперь её тело должно самостоятельно завершить лечение. “Раны от орудий Истока опасны, но она поправится” — уверенно заявил он.
Гилл снова плохо спал. Он проснулся за мгновение до зари и, выйдя во двор, увидел Атту, задумчиво смотрящего в сторону горизонта, где небо начинало светлеть.
— Что такое Младшая Кровь? — зевая, спросил Гилл, увидев первые лучи солнца. Лугбанд не сомкнул глаз всю ночь, дежуря, пока Атта восстанавливал силы. Когда пришло время, он передал свою вахту и, чувствуя усталость, отправился в объятия сна. Стрелок, между тем, занял своё место на пороге, медленно исчерпывая запасы алкоголя. Его верная винтовка, как всегда, лежала рядом — готовая к использованию в любой момент, словно спящий дракон, ожидающий приказа.
— Что? — Атта отвлекся от своих мыслей, словно его вырвали из другого мира, и посмотрел на Гилла. — Ты видел тот величественный храм в Гамеше? — Гилл кивнул. — Вот он и посвящен такой же даме, как наша гостья с небес.
— Она что, богиня? Выглядит как обычный человек, — хмыкнул Гилл. — И боги, насколько мне известно, не истекают кровью.
— О, истекают, поверь, — таинственно произнес Атта, его пальцы нежно скользнули по холодному металлу винтовки. — Она, конечно, не богиня. Но сильнее любого самовлюбленного наемника на этой планете и живет на пару сотен лет дольше. Для некоторых это уже признаки божественности, но она, хоть и не совсем, все же человек. И таких, как она, много.
— Много? — удивился Гилл. — Я никогда о таких не слышал. Даже от иномирцев.
— Дианмура — это не центр вселенной, — засмеялся Атта. — Мы находимся на краю Рухнувших Царств, настоящей глуши для остальной галактики. Большинство иномирцев, о которых ты говоришь, даже не подозревают о существовании Младших. Некоторые, возможно, слышали слухи, но не более того. В такой глуши, как наша, большинство считает дома Младшей и Старшей Крови мифом из прошлого, а некоторые, как те жрецы в Гамеше — богами.
— Так есть и Старшая Кровь? — Гилл направился к загону с империаллурами.
— Есть, — подтвердил Атта.
— И в чем же разница? — Гилл наблюдал, как империаллуры ворчливо подходили к корыту с чистой водой, их движения были полны грации и силы.
— Это нечто, что словами не передать. Но если нам повезет (или не повезет) встретить такого, то ты сразу поймешь разницу.
— Это что, генетические манипуляции? — продолжал расспрашивать Гилл, думая про себя: “Откуда он знает столько?”
Атта никогда не рассказывал о своем прошлом, кроме как Лугбанду и его покойной жене. Обычно он был немногословен, и Гилл старался выудить из него как можно больше информации.
— Нет, Гилл. Все гораздо сложнее, чем простая генетика, — сказал Атта, вставая и поднимая винтовку. — В древние времена, когда человечество только начинало свой путь, появилась Праматерь. Она защитила людей от ужасов космоса и подарила им чудо Плеромы Истока. Возглавив человечество, она начала эпоху невиданного процветания — Золотой век! В своей мудрости она создала Первородных Эонов, чтобы они направляли людей к лучшему будущему. Подобные богам, они пришли из Плеромы и встали рядом со своей матерью. Со временем Первородные завели потомство, которое стало известно как Великие, — он на мгновение замолчал. — Золотой век сменился упадком, и галактика погрузилась в тьму. Никто не знает, что случилось с Первородными. Известно лишь, что они исчезли, а Великие устроили бойню, пытаясь занять их место, и чуть не уничтожили всю галактику.
Люди, которых причисляют к Старшей Крови — это прямые потомки Великих. С Младшей Кровью все сложнее. Некоторые происходят из семей Старших, но есть и те, кто ведет свой род от обычных людей. Старшие могут одарить особо верных слуг даром Вознесения, сделав их Младшими, — он посмотрел на Гилла. — Вот такие дела. Это если вкратце. А когда проснется наша принцесса, ты сам ее расспросишь.
— Слушай, Атта, откуда тебе известно всё это?
Стрелок задумчиво почесал затылок и, не проронив ни единого слова, медленно направился в дом.
Оставшись наедине с собой, Гилл принялся за работу на ферме. Перед сном отец возложил на него множество задач, убеждённый в том, что труд способен очистить ум от всяких забот. Гилл, хоть и не раз убеждался в обратном, но в конце концов, ему самому хотелось заняться чем-то полезным. Прошлые беспокойства не отступали, однако после истории, рассказанной Аттой, возможность столкновения с головорезами казалась ему мелочью. Более того, в его голове возникло столько вопросов, что все остальное отошло на задний план. Кто это девушка? Действительно ли всё, что рассказал Атта, было правдой? Что он подразумевал, говоря отцу об искуплении? Ему мучительно хотелось спросить о прошлом отца, но он колебался, понимая, что Атта, не терпящий подобных расспросов, неизбежно направит его за ответами к Лугбанду.
Одолеваемый этими вопросами, он завершил работу, вернулся домой, принял душ и переоделся в домашнюю одежду. Взглянув на себя в зеркало, он заметил, что чего-то не хватает. Испугавшись, он окинул взглядом свою комнату в поисках пропажи. Комната Гилла была спальней, совмещённой с мастерской. В ней всё было аккуратно расставлено по своим местам и царила чистота, хотя внутри многочисленных тумбочек иногда властвовал творческий беспорядок. Только когда всё становилось настолько плохо, что Гилл не мог найти нужную деталь или инструмент, он приступал к генеральной уборке всех ящиков. Но спустя недолгое время там вновь воцарялся хаос. Пропажа была найдена довольно быстро. Медальон покоился на столике возле кровати. Единственное, что остались у него от матери.
Она умерла, когда он был еще очень маленький. Остались лишь смутные образы. Отец много и с большой теплотой о ней рассказывал, но опускал детали её смерти. Эту тему Лугбанд всегда обходил
