Лапсон Тяпке. А в полный голос обратился к овчарке так: — Прошу прощения за беспокойство, но известно ли фру… фру собаке об этой выставке?
— Безусловно, — ответила овчарка. — И первый приз возьму я.
— Видите ли, — продолжал Налле Лапсон. — Мы-то подумали… Мой товарищ тоже собрался пойти выставиться. Если можно так выразиться.
— На выставку допускаются только породистые собаки, — ответила овчарка с невероятно надменным видом.
— Породистые? — переспросил Налле Лапсон. — А что это значит?
— Породистые — это значит из приличной семьи, — ответила овчарка.
— Я из семьи Штемпелиус, — смущенно сказал Тяпка. — Мой хозяин — почтмейстер. А хозяйка — почтмейстерша. Очень и очень приличные люди, так что вот.
— Хозяин с хозяйкой тут ни при чем, — отрезала овчарка. — Речь о твоей собственной родословной. У тебя же ее нет, это сразу видно. А меня зовут Леди Лаванда из Экебюхольма, и у меня шестьдесят два предка.
— А предки — это кто? — спросил Налле Лапсон.
— Вы оба — умственно отсталые, — заметила овчарка. — Предки — это отец с матерью, их родители и так далее, и тому подобное.
— Отец с матерью есть у каждого, — спокойно ответил Тяпка. — А также бабушки с дедушками и так далее. Лично меня зовут Тяпка, а предков у меня десять тысяч триста шестьдесят четыре.
— Я не намерена с тобой дискутировать, — высокомерно ответила овчарка. — Речь о собаках из приличной семьи.
И овчарка удалилась, подрагивая хвостом.
— До чего же противная, — сказал Тяпка.
— Не расстраивайся, — сказал Налле Лапсон. — Главное, чтобы самому быть добрым и воспитанным, а не чтобы прадедушку твоей прабабушки как-то звали в каком-то Экебюхольме.
— Но на эту выставку я все-таки, пожалуй, не пойду, — сказал Тяпка.
Глава пятнадцатая. В Гаване кто-нибудь сходит?
Вестерчёпинг лежал на берегу довольно большого озера, и в городе имелся порт, куда приходили и откуда уходили разные суда.
Налле Лапсон и Тяпка отправились в порт.
Оттуда как раз собирался отчалить белый паровой катер. Но его капитан все стоял на набережной и громко жаловался прохожим.
— Это какой-то кошмар! — причитал он. — Мой швартовый мальчишка удрал! Где я сейчас найду другого? Судно через пять минут отправляется!
— Прошу прощения, — сказал Налле Лапсон. — А швартовый мишка вас не устроит?
— Думаешь, справишься? — спросил капитан.
— Смотря по обстоятельствам, — ответил Налле Лапсон. — А что, собственно, нужно делать?
— Спрыгнуть на берег, когда катер подходит к причалу или набережной, и привязать швартовы. Вот, собственно, и все, — сказал капитан.
— Пожалуй, пойдет, — сказал Налле Лапсон. — А какое положите жалованье?
— Пять крон в день, — сказал капитан. — Плюс питание.
— Согласен, — сказал Налле Лапсон. — Если только мне будет позволено взять на борт эту собаку. В качестве корабельного пса.
— А мне какое положите жалованье? — спросил Тяпка.
— Тихо, — одернул Налле Лапсон. — Получишь половину моего.
Капитан тотчас нахлобучил на Налле Лапсона бескозырку. Тот страшно загордился.
— Эй, на шхуне! — крикнул капитан. — Все пассажиры на местах? Курс — океан, правый борт, левый борт и все остальное — вперед!
Катер стал отдаляться от берега.
Налле Лапсон расхаживал между пассажирами и говорил направо и налево:
— Морской болезнью не страдаем? Ну нет, сегодня не особенно штормит. То ли дело в прошлом году! Десятого августа! Вот это, я вам доложу, был штормяга! Эй, дамочка, осторожнее там по правому борту! В Гаване кто-нибудь сходит? Все пассатижиры, кто сходит на берег, встаем в очередь вдоль левого галса!
— Хватит болтать ерунду, — сказал капитан Налле Лапсону. — Смотри не прозевай причал! Мы уже подходим! Ну, прыгай давай! — крикнул наконец капитан. — Отдать швартовы!
Налле Лапсон призадумался, прежде чем прыгать, а потом еще раз.
— Ты едва успел, — сказал капитан.
— Так успел ведь, — сказал Налле Лапсон.
— Крепи конец! — крикнул капитан.
— В смысле веревку? — уточнил Налле Лапсон.
— Это не веревка, а канат, — рявкнул капитан, совершенно побагровев лицом.
— Мне веревку узлом завязать или как? — спросил Налле Лапсон.
Катер со всей силы врезался бортом в причал, на котором стоял Налле Лапсон и почесывал бескозырку.
— Бестолочь! — гаркнул капитан.
— Эй, на шхуне! — гаркнул Налле Лапсон.
Но скоро Налле Лапсон научился швартоваться — на последних причалах у него стало отлично получаться. Правда, катер уже возвращался обратно в Вестерчёпинг.
— Есть все-таки что-то в морском деле, — заявил Налле Лапсон Тяпке. — Здоровое и свежее.
— А я вот интересуюсь насчет питания, про которое говорил капитан, — сказал Тяпка. — Я сто лет таким голодным себя не помню!
В глубине бухты уже показался Вестерчёпинг. Шпиль церковной башни так и сверкал на солнце.
«Вот сейчас я им
