Читаем без скачивания Криминальный пасьянс - Александр Овчаренко

Перед самым отъездом в Тибет Саида навестил Швейк.

— Твоя задача отыскать монастырь с тибетскими монахами. Среди монахов есть так называемые Посвящённые, которых наши учёные называют криптоисториками, — напутствовал его Швейк, разливая по металлическим стаканчикам припасённое для особого случая виски. — Есть версия, что эти самые криптоисторики изучают тёмные силы, управляющие мировыми процессами.

Швейк грустно вздохнул и залпом выпил содержимое стаканчика.

— Чин-чин! — запоздало сказал Саид и слегка пригубил огненный напиток.

Спиртное он не любил, но обижать наставника не хотелось.

— В девятнадцатом веке твоя соотечественница госпожа Елена Блаватских исследовала ученье тибетских монахов и создала своё ученье, которое назвала теософией, — продолжил Швейк, раскурив ароматную сигару. — По её утверждению, в пещерах тибетских монастырей махатмы до сих пор хранят священные тексты рукописей, которые сама госпожа Блаватских назвала «Стансы Дзене». Подтверждения, так же как и опровержения, этой теории нет, недостаточно фактов. Если отбросить всю религиозную атрибутику, то есть определённая доля вероятности, что изолированная от общества и хорошо законспирированная группа лиц владеет неизученными приёмами воздействия на человеческую психику и физические возможности человека, а возможно и неземными технологиями! Ведь не зря фашистские учёные и высокопоставленные офицеры СС из «Аненербе» [8]накануне Второй мировой войны упорно пытались найти подходы к легендарной Шамбале. Видимо, им частично что-то удалось выведать у тибетских монахов, хотя саму Шамбалу они отыскать не смогли. Кстати, контакты с Тибетом фашистская Германия поддерживала до 44 года. После штурма рейхстага советские оккупационные войска обнаружили много мёртвых тибетских монахов, одетых в эсэсовскую форму. Монахи не участвовали в защите рейхстага, они совершили коллективный акт самоубийства. Даже изобретатель знаменитых ракет «ФАУ» Вернер фон Браун после окончания войны, работая на американцев, как-то сказал, что много полезного в разработке «оружия возмездия» он почерпнул, общаясь с тибетскими монахами, которых Верховный лама лично командировал в Берлин в распоряжения «короля Гитлера» для какой-то особой миссии.

Постарайся войти в доверие к божественным ламам и стать учеником одного из них. После курса обучения ты дашь мне знать, и я пришлю за тобой связника.

— А каким образом я сообщу Вам об окончании курса обучения? — удивился Саид.

— Вот когда ты достигнешь определённого уровня просвещения, этот вопрос отпадёт сам собой, — улыбнулся Швейк. — Если же возникнут форс-мажорные обстоятельства, я пришлю за тобой нашего человека. Запомни пароль…

— Не надо пароля, — перебил его Саид. — Я не доверюсь человеку только потому, что он скажет мне условную фразу. Если я Вам срочно буду, нужен, приезжайте за мной сами. В крайнем случае, можете прислать человека, которого я знаю в лицо, и раньше с ним лично общался.

— Возможно, ты прав, — после короткого раздумья произнёс Швейк. — Ты должен помнить, что как бы ни сложились обстоятельства, мы тебя в беде не оставим!

— «Мы» — это кто? — поинтересовался Саид.

— Мы — это твои друзья! — улыбнулся Швейк и выпустил очередной клуб ароматного дыма.

— Нельзя ли точнее?

— Хорошо! Не буду держать тебя в неведенье, — согласился Швейк. — Рано или поздно тебя пришлось бы посвятить в эту тайну. Ведь ради этого я и вытащил тебя из ущелья той памятной ночью. Мы — это сотрудники «Бюро по планированию и проведению разведывательных операций».

— Интересно! И к какой организации относится это «Бюро»?

— К международной. Наши враги и завистники присвоили нашей организации неофициальное название «Клуб Избранных». Так что добро пожаловать в семью, сэр!

Через три месяца после этого разговора Саид стоял у подножья Гималаев. Холодный ветер задувал за капюшон его «аляски», а слова напутствия, сказанные напоследок проводником, не внушали уверенности в благополучном исходе экспедиции.

«Может, вернуться в долину и отсидеться в одном из многочисленных буддийских монастырей?» — мелькнула малодушная мыслишка, но Саид прогнал прочь сомнения. В юности решения принимаются легко и быстро, поэтому юный искатель приключений раздумывал недолго. Сделав глубокий вдох и натянув на голову поглубже капюшон, он решительно зашагал в сторону перевала.

Ближе к вечеру Саид понял, что ввязался в явную авантюру: без карты с детально проработанным маршрутом и без специального снаряжения ни один из альпинистов и не пытался бы пройти труднодоступный перевал.

Саида спасла хорошая погода, что само по себе было счастливой случайностью. Вечером ветер утих, небо над головой юного путешественника очистилось, и из-за горной гряды показалась неправдоподобно большая луна, которая бледным светом залила всё пространство. Козья тропа, по которой шёл Саид, в лунном сиянье была видна необычайно хорошо, и он после короткой передышки решил не останавливаться на ночлег, а идти вперёд. Вскоре тропа пропала под снежным настом, и Саид, положившись на проведение и своего ангела хранителя, пошёл наугад, наивно полагая, что серебристая лунная дорожка, услужливо вымощенная луной на горном снежном склоне, и есть правильное направление.

— И если провидению будет угодно, и Вы, господин, останетесь живы, и благополучно минуете перевал… — некстати вспомнились слова проводника, и Саид зябко подёрнул плечами.

Чем выше он поднимался, тем меньше воздуха ему удавалось вдохнуть в обожжённые морозным воздухом лёгкие. От недостатка кислорода начинала кружиться голова, и Саид всё чаще и чаще стал делать остановки для отдыха. Во время одной из остановок он вдруг понял, что не чувствует лица и пальцев рук. Испугавшись, Саид стал судорожно растирать лицо пригоршней снега, но это привело к кому, что он разодрал колючими льдинками кожу на щеках.

«Так и замёрзнуть можно!» — пришла запоздалая мысль, и горе-путешественник, задыхаясь, торопливо стал карабкаться ввысь. Сколько времени занял этот рывок к вершине, юноша не запомнил, но сопровождавшая его луна из бледно-жёлтой превратившись в серебряную, перебралась на западный склон ночного небосвода.

Очнулся Саид только когда добрался до ровной заснеженной площадки, с которой на залитом лунным светом склоне хорошо просматривался спуск.

— Я на перевале! — догадался Саид и засмеялся счастливым смехом, который перешёл в надсадный кашель.

Отдышавшись, он заметил, как на востоке средь тёмно-синего бархата ночного неба, у самого горизонта, несмело прорезалась тоненькая алая полоска света, явственно обозначив границы царства ночи.

— Теперь дойду! Обязательно дойду! — прошептал Саид, глядя на первые проблески зари, и снова захлебнулся надрывным кашлем.

…Его обнаружили через день, в предгорье, Обессиленный и простуженный, он в беспамятстве лежал среди альпийских мхов. На его счастье, в тот день два монаха вышли на сбор целебных трав. Они-то и привели, вернее, притащили Саида на собственных плечах в монастырь. То ли перемена климата сказалась благотворно на восстановлении юного организма, то ли таинственные снадобья, которыми монахи поили больного, оказали целительное действие, но так или иначе через неделю Саид полностью поправился и стал проявлять к окружающему вполне объяснимый интерес. Но монахи, казалось, не слышали его вопросов. Они, как и прежде, приносили ему скудную пищу, состоящую из маисовых или рисовых лепёшек и фруктов, поили травяными настоями и при этом не проявляли к его персоне никакого интереса.

Тем временем наступил сезон дождей, и дни стали серыми, дождливыми и унылыми. В один из таких дней Саид стоял у входа в пещеру, и молча взирал на льющиеся с неба потоки воды.

Неожиданно к нему подошёл монах, на теле которого была только ветхая набедренная повязка, и на сносном английском спросил Саида, о чём он думает, глядя на дождь.

— Я думаю о двух очень важных вещах, пытливый незнакомец: во-первых — о непостоянной природе вещей, типа всё течёт — всё меняется, и, во-вторых — какого хрена меня занесло в эти катакомбы, если я здесь уже неделю сижу, и ничему ещё не научился! — с нескрываемым сарказмом ответил Саид.

Монах внимательно выслушал ответ юноши, и, почтительно поклонившись, продолжил путь вглубь пещеры.

Монастырь представлял собой разветвлённую сеть просторных ходов, которые соединяли между собой многочисленные огромные залы — пещеры, в которых монахи проводили молебные собрания и религиозные обряды. Жили монахи по одному, в маленьких кельях, которые представляли собой небольшие пещерки или, точнее, землянки. Все жили одинаково скромно, порой скромность граничила с нищенством, но монахи на это не обращали внимания и в быту были очень неприхотливы. Каждый из жителей подземного монастыря был погружён в свой мир, в свои размышления, отчего производил впечатление легко помешанного.