Постепенно я начинаю осознавать, в какой ситуации мы оказались. Ясно одно: изменить положение мы не можем. Что за парадокс, я на удивление спокойна, словно впала в ступор. Мариус встает.
— Ты хоть мокрые вещи сними, — говорит он, — а то простудишься.
Да разве можно простудиться при температуре плюс сорок? Но я послушно раздеваюсь и вешаю одежду на пальму, пусть сохнет. Пальм-то здесь предостаточно.
— Я хочу пить, — жалуюсь я, — и есть тоже.
— Хорошо, — говорит Мариус. — Тогда вставай, и пойдем, посмотрим, может, здесь есть какой-нибудь ручей или просто пресная вода. А если нет, тогда попробуем сорвать с пальмы кокос.
Как хорошо, что я смотрела фильм «Изгой» с Томом Хэнксом. Именно поэтому я знаю, что один должен расколоть кокос заостренным концом об острый камень, а другой — подставить ладони, тогда ни одна капля не пропадет даром. Здорово, что я такая страстная поклонница художественных фильмов! Это поможет нам выжить, я уверена.
Мы и не думали, что остров такой большой. За первой горой еще одна, дальше тесные ряды высоких деревьев. Я плетусь за Мариусом и все время смотрю себе под ноги. Потому как не хочу случайно наступить на гигантского паука или на барракуду. Ее, наверное, вынесло на берег волной, бедняжка из последних сил ползла сюда и теперь думает, что ее последнее доброе дело на этой земле — укусить меня за пятку.
Мы действительно находим небольшой ручеек, и Мариус, как настоящий герой, сначала сам пробует воду на вкус. Это самая лучшая вода в моей жизни. Держась одной рукой за папоротник, другой я вливаю ее в себя литрами.
За исключением пестрых птиц — наверно, это попугаи, — на острове нет никакой другой живности. Веселая жизнь нам здесь предстоит. Откуда брать пищу? Как готовить еду? Огонь ведь нам не развести. Подождите, подождите, в фильме «Изгой» был один эпизод. На листья кладут ветки и путем трения добывают огонь. Только вот фильм — это фильм, а жизнь — это жизнь.
Я ужасно голодна.
— И что мы тут будем, есть? — спрашиваю я Мариуса.
Он приходит в отчаяние.
— Я бы с удовольствием сходил с тобой в ресторанчик и заказал бы окрошку из обезьяньего мяса, куриное крылышко с овощами и вкусным сметанным соусом, но как я вижу, мы будем питаться песком и пальмовыми листьями, пока они не полезут у нас из ушей, — шипит он.
— А я-то здесь при чем? — говорю я обиженным голосом. — Как будто это моя вина!.
— Конечно, это не твоя вина, — успокаивает он меня, — но я правда не знаю, что нам делать. Здесь ничего нет, абсолютно ничего. Хорошо еще, что пресной воды хватает.
Мы идем дальше и находим банановые деревья. Я счастлива как никогда. Эти бананы меньше обычных и чем-то напоминают лимоны, но они все равно вкусные. Мариус находит кокос и раскалывает его на две половинки. Так что с голоду мы не умрем. Потом мы строим себе что-то вроде хижины (это была очень кропотливая работа), и я делаю циновку из пальмовых листьев. К счастью, одеяла нам здесь не нужны.
Меня зовут Каролин Шатц, мне тридцать пять лет, и я живу на необитаемом острове.
На следующий день после необыкновенно сытного завтрака (бананы и кокос) мы с Мариусом разрабатываем план боевых действий. На все про все уходит десять минут, но потом мы понимаем, что не было никакого резона составлять этот план, просто потому что защищаться нам не от кого. Нам остается только надеяться, что нас кто-нибудь найдет. И как можно скорее. Чтобы занять себя хоть чем-то, я иду купаться. («Отпуск на Карибах был просто класс, целый остров был в нашем распоряжении, и мы бродили по берегу, так, без всякой цели, тебе бы это тоже пошло на пользу».) Мариус между тем пытается развести огонь. Так как я не могу спокойно смотреть на эти бессмысленные попытки, я иду купаться еще раз, а потом еще и еще. В один прекрасный день я, наверное, скажу, что в гробу я видела это море. У меня начинается депрессия. Я хочу домой. Хочу в цивилизацию. Хочу кофе. Хочу к Геро и Рихарду, и смотреть телевизор.
Дни проходят без всяких событий, и я действительно подумываю о том, чтобы вырыть себе могилу своими собственными руками, потому что больше себя занять нечем. Мариусу удается развести огонь, но, к сожалению, гарпунить рыбу он еще не научился, да и нечем. Остается есть бананы. И кокосы. Я уже не могу без дрожи смотреть на эти кокосы. Я хочу стейк, масло с зеленью и бокал белого вина И неплохо бы сходить в кино. Скучают ли без нас дома? Появилось ли в газете сообщение о нашей смерти? Если да, то как оно выглядит?
Ватпцельборн. Трагическая судьба постигла Каролин Шатц и Мариуса Вальденхагена. Мы скорбим. Ваши друзья.
Или: Ватцелъборн. Сдается квартира. Продажа имущества. Дешевая одежда second hand, оставшаяся от бывших владельцев.
Сложно еще и потому, что мы постоянно ссоримся. Мариус говорит, что я неряха и не могу аккуратно развесить на пальмах свои вещи.
— Неужели так сложно соблюдать порядок? — говорит Мариус. — Если ты и впредь все будешь разбрасывать, мы просто пропадем!
— Мне все равно, как лежат мои вещи, — отвечаю я ему. — Они ведь никому не мешают, кроме нас здесь никого нет.
— Ну, так потрудись делать это ради меня, — говорит он сердито. — Я не терплю беспорядка. И дома ты такая же. Вечно я закрываю за тобой крем для лица, но сначала ищу крышку, которая неизвестно где находится.
Боже, какое занудство! Как я раньше могла не замечать в нем этой черты? Я спрашиваю себя, всегда ли Мариус был таким, или истинный характер человека проявляется только в экстремальных ситуациях.
Под конец мы вообще перестаем общаться. Я ломаю себе голову над тем, подходит он мне или нет, но потом бросаю это гиблое дело — какое это имеет значение? Если нас не найдут, то вопрос, подходящая он для меня партия или нет, вообще отпадает. Тогда Мариус останется единственным в моей жизни. На веки вечные.
5
Мы потеряли счет дням. Одно хорошо: я сбрасываю жирок, потому что из-за жары мне не хочется есть, и я постоянно плаваю, ведь больше развлечь себя нечем. Я бы сейчас ничего не пожалела, лишь бы принять душ и помыть волосы. Только когда идет дождь, можно хотя бы немного избавиться от соли, которой пропитана вся моя кожа. В ручье я не рискую купаться, кто знает, что там, в этой воде.
В один из дней (прошло как минимум две недели) я вдруг слышу шум. Я сижу на пляже (а где же мне еще сидеть?) и пытаюсь, как в детстве, строить замки из песка. Мариус ушел в лес, предположительно чтобы поймать нам к обеду попугая. Я не могу определить, что это за шум, и встаю. И вот я вижу в море белую точку, она приближается. Я начинаю кричать и размахивать руками. Предмет действительно подплывает все ближе и ближе, и я задаюсь вопросом, не наш ли это катер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
