— Выходит, я могу и не вернуться?
— Гм... что-то вроде этого. Но понимаете, никакой опасности нет. Я несколько раз проверял формулы и не обнаружил ни единой ошибки. Существует лишь ничтожная вероятность того, что какая-нибудь мелкая ошибочка вроде кубического корня, вычисленного до недостаточного количества знаков после запятой...
Маккарти кивнул, и в его кивке, подразумевающем: «Именно это я и подозревал», профессор уловил окончательность.
— Коли и раз это так, — заявил он, — то я хочу получить денежки до отправления. Не хочу, понимаешь, рисковать — а вдруг что пойдет не так и ты мне не заплатишь?
Профессор Раддл осторожно взглянул на его лицо и облизнул губы.
— Разумеется, Макаронная Шея, — сказал он. — Само собой!
— Гусиная Шея. Скоко раз тебе надо повторять, что меня зовут Маккарти Гусиная Шея? Да, только чек выпиши на мое настоящее имя.
— И какое оно?
— Что? Ну да, пожалуй, придется сказать. Токо смотри, не проболтайся. Меня зовут... — голос бродяги упал до шепота, — ...Галахэд.
Физик нацарапал последнюю закорючку на листке зеленой бумаги, вырвал его из чековой книжки и протянул Маккарти. Выплатить предъявителю сего Галахэду Маккарти сто долларов ноль-ноль центов. Выписано на «Свекольно-табачный обменный банк» Северной Каролины.
Когда чек перекочевал в нагрудный карман потертого свитера, Раддл взял дорогой малоформатный фотоаппарат и повесил его на шею Маккарти.
— Он заряжен новой пленкой. Вы уверены, что сможете справиться с затвором? Надо лишь...
— Да знаю я все, знаю. Умею я эти пимпочки нажимать. А с твоей хреновиной аж два дня возился. Значит, так: мне надобно выйти из машины, пару раз щелкнуть пимпочкой и передвинуть камень.
— И ничего больше! Помните, вы попадете на сто десять миллионов лет в прошлое, и любое ваше действие может оказать непредсказуемое воздействие на настоящее. Вы можете уничтожить все человечество, нечаянно наступив на маленькое мохнатое животное, которое стало его предком. На мой взгляд, небольшое перемещение камня с места на место станет неплохим первым и безопасным экспериментом, но будьте осторожны!
Они подошли к большому прозрачному сооружению, установленному возле одной из стен лаборатории. Сквозь его стены толщиной в фут в одном из углов расплывчато виднелось красное, черное и серебристое оборудование. Из мешанины проводов металлическим пальцем торчал огромный рычаг.
— Вы должны появиться в меловом периоде, в середине эпохи рептилий. Большая часть Северной Америки была в то время затоплена водой, но геологические исследования показывают, что на этом месте был остров.
— Ты уже шестнадцать раз это повторял. Давай показывай, какую хреновину нужно дернуть, и я поеду.
— Хреновину! — взвизгнул возмущенный Раддл, возбужденно приплясывая. — Не смейте дергать никакие хреновины! Вам надо плавно нажать — плавно, вы поняли? — на хронопередачу, этот большой черный рычаг. При этом кварциновая дверь закроется, а машина начнет работать. Прибыв на место, вы поднимете рычаг — опять-таки плавно — и дверь откроется. Машина настроена так, что автоматически вернется на нужное число лет, так что думать вам, к счастью, не придется.
— Для такого коротышки ты слишком много шумишь, — заметил Маккарти, взглянув на профессора сверху вниз. — Держу пари, ты до смерти боишься свою жену.
— Я не женат, — отрезал Раддл. — Я не верю в институт брака. И вообще, нашли когда про это вспоминать... Как только подумаю, что столь упрямому и тупому типу попадет в руки устройство, обладающее безграничными возможностями машины времени... Но я, конечно, слишком ценная личность, чтобы рисковать при испытании первой и еще несовершенной модели.
— Угу, — кивнул Маккарти. — Сущая правда. — Он похлопал по торчащему из кармана кончику чека и забрался в машину. — А я нет.
И он плавно нажал на рычаг хронопередачи.
Дверь закрылась, отрезав последние отчаянные слова профессора Раддла:
— До встречи, Макаронная Шея, и умоляю — будьте осторожны!
— Гусиная Шея, — машинально поправил Маккарти. Машина дернулась, и он успел заметить, как за толстыми кварциновыми стенами мелькнули всклокоченные седые волосы Раддла. Ему показалось, что профессор, на лице которого смешались тревога и сомнение, молится.
Сквозь толстые голубоватые облака пробивался поразительно яркий солнечный свет. Машина времени опустилась возле самой воды на пляже, к которому подступали пышные джунгли, и резко замерла. Сквозь полупрозрачные стены
Маккарти разглядел огромную зеленую массу хвощей и вьющегося плюща, гигантские папоротники и роскошные пальмы. Джунгли слегка курились испарениями и кишели всевозможной живностью.
— Поднять хреновину плавно, — пробормотал Маккарти.
Он вышел через открывшуюся дверь и очутился по щиколотку в воде. Прилив, очевидно, начался, и усеянная солнечными веснушками вода журчала вокруг квадратного основания устройства, доставившего его сюда. Верно, Раддл говорил, что он окажется на острове.
— Кажись, мне повезло, что он не построил свою хибару футов на пятьдесят ниже по склону!
Он побрел к берегу, огибая небольшую колонию серовато-коричневых губок, и решил, что профессору может пригодиться их фотография. Маккарти установил скорость затвора и направил объектив на губки. Потом сфотографировал море и джунгли.
Где-то милях в двух от кромки пышной растительности замелькали огромные кожистые крылья. Маккарти вспомнил картинки, которые ему показывал профессор, и узнал это жуткое существо, похожее на летучую мышь. Птеродактиль, летающая рептилия.
Маккарти несколько раз торопливо щелкнул затвором и нервно попятился к машине времени. Ему не понравился длинный острый клюв, вооруженный зубами не хуже пилы. В джунглях копошилась какая-то зверюга. Летающая рептилия спикировала вниз, словно падший ангел. Из ее разинутой пасти капала слюна.
Убедившись, что гадине сейчас не до него, Маккарти быстро зашагал по пляжу. Неподалеку от кромки джунглей он приметил круглый красноватый камень. Подойдет.
Камень оказался тяжелее, чем он думал. Маккарти навалился на него, кряхтя, ругаясь и обливаясь потом под жарким солнцем. Ноги глубоко увязли в липком суглинке.
Внезапно камень, чавкнув, высвободился из суглинка и перекатился на другой бок, оставив в почве круглую яму. Из нее выскочила многоножка длиной с руку Маккарти и проворно юркнула в подлесок. Из ямы, где сидела многоножка, шибанула тошнотворная вонь. Маккарти решил, что ему здесь не нравится.
Можно и возвращаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
