здраво.
Но тяжелое присутствие было ближе к тому месту, где стояли он и Бак-Тут, и снова переместилось, словно с преднамеренной целью. Возможно, желая, чтобы они бежали. Может быть, желая броситься в погоню.
А с третьего направления, прямо перед Альбертом, доносилось хитрое шуршание и скрип, какие могут издавать протестующие лиственные ветви дерева, когда на него взбирается незваный гость.
Окружили? подумал он. Что ж, он больше не задавался этим вопросом. Окружен. Кем или чем? И имеет ли это значение, когда злобные намерения казались очевидными?
Зловещее хихиканье гремучей змеи прозвучало снова, его угроза оборвалась быстрой чередой "тванг-виш-тунк!", когда Коди выстрелил из " Мертвого глаза".
И тоже попал в цель. Следом раздался удивленный вопль ярости и боли… хотя к тому времени Коди уже крикнул "Бежим!" и уже бежал, таща Мину за руку, продираясь сквозь кусты и низко нависшую листву.
Бегите, и о да, они бежали! Бросились за Коди в очередном натиске диких мустангов, не обращая внимания на обрывистые ветки и колючки, не обращая внимания на путающиеся под ногами корни, топорщащиеся в невидимых местах. Они бежали со злобной смертью в погоне, и сама земля содрогалась от их громовых шагов.
Мина вскрикнула, ненадолго зацепившись за какие-то заросли. Эммет споткнулся о бревно и чуть не растянулся на земле, умудрившись не упасть, но так сильно ударившись коленом, что хотелось плакать. Веснушка врезался головой в дерево, хорошенько ударившись головой; он пошатнулся, но Салил и Альберт подхватили его под руки и практически потащили за собой. Бак-Тут рванул вперед, обогнав Коди, который крутился с очередным камешком в руках, зажатым в кружке Мертвого глаза, готовый стрелять во все, что движется позади них. Он занял позицию над Миной, пока она пробивалась на свободу, ее кожа была исцарапана и кровоточила, обрывки одежды зацепились за колючие крючья.
Прихрамывая и стараясь не кричать при каждом шаге, Эммет остановился, чтобы помочь ей. Его нога наткнулась на твердый металлический предмет — фонарь, не просто закрытый, а погасший, керосин хлюпал в его полых внутренностях и вытекал струйками. Если бы он еще горел… но это натолкнуло его на мысль.
"Альберт! М-матч!" — позвал он.
"Что?" Но Альберт с Веснушкой и Салилом уже исчезли.
"У меня осталось два!" Мина подняла их, длинные домашние, такие, какими пользовалась его мама. Она ударила одной по шершавому камню. С шипением и серным воем он разгорелся, и после столь долгого пребывания в темноте одинокое пламя стало рассветом.
И если одинокое пламя было рассветом, то сам фонарь был летним солнцем. Он распахнул все медные ставни, прежде чем прикоснуться к фитилю. Огонь загорелся сразу же, топливо шипело и полыхало белым пламенем. Полуденный свет резко осветил все вокруг, отбрасывая тени, которые прыгали и дрожали.
Эммету на мгновение показалось, что на них надвигается какая-то кошмарная медвежье-буйволиная масса, надвигается, не сбавляя скорости, даже когда Коди запустил в нее очередным камешком из " Мертвого глаза", а он со всей силы швырнул в нее фонарем.
Разумеется, протечки — льющиеся-трещащие струйки — также были немедленно подхвачены. То, что летело на зверя, было раскаленным огненным шаром, за которым тянулись ленты жидкого огня.
Хотя Эммет никогда не умел играть в мяч, и уж точно не был таким метким стрелком, как Коди, в тот раз, когда это имело значение, прицел Эммета оказался верным. Огненный снаряд попал точно в центр, разбрызгивая горящий керосин, воспламеняя эту волосато-шерстяную шкуру в настоящий пожар.
О, а вопли, которые издавала эта тварь, не были похожи на те, что Эмметт когда-либо слышал в своей жизни: ужасные крики кошачьих гор, смешанные с металлическим скрипом колес поезда, когда инженер резко нажимал на тормоза, но в то же время они были ужасно человеческими. Он видел, как она закрутилась в танце, агонизируя, кренясь, но тут Мина дернула его за руку, Коди закричала, чтобы он шел, шел, шел, шел! Так он и сделал, он пошел, двинулся, двинулся, пошел, оставив этот трепещущий костер догорать.
Они догнали Альберта, Салила и мальчишек-правдорубов на северном краю, где лес снова переходил в открытую местность.
" Сюда!" сказал Альберт, махая рукой.
"Ты что, совсем спятил?" ответил Коди. "Пигваллер Галч находится в той стороне!"
"Да, но дом Старки — это здесь!"
"Ты что, совсем спятил?"
"Это ближе! У него есть собаки и оружие!"
"Которые он использует против нас, как бы не так!"
"У нас нет выбора", — сказал Альберт. "Я знаю, что он ненавистный старик и все такое, но это несколько более серьезные проблемы, не так ли? Он не может быть слишком зол на нас за то, что мы ищем помощи!"
"Он может злиться на нас за то, что Эммет поджег его участок!" Коди ткнул большим пальцем через плечо в небольшое, но усиливающееся оранжевое свечение. Бросив восхищенный взгляд на Эммета, он добавил: "Чертовски меткий бросок, между прочим! Черт побери! Чертовски хороший бросок!"
"Если это так", — сказал Салил, поддерживая полуоцепеневшего Веснушку, — "мы должны предупредить этого Старки, пока огонь не распространился".
"А как же город?" — спросила Мина. "Наши сородичи там!"
Бак-Тут срочно указал на Салил. "И то, что еще охотилось на нас в лесу", — перевела она для него. "А что с ними? Они могут все еще преследовать нас".
"Собаки… и… ружья". Альберт подчеркнул каждое слово, ткнув пальцем в сторону дома, который был виден отсюда только как прямолинейные темные пятна крыши и дымохода на фоне звездного горизонта. "Кроме того, у него есть мул и телега. Мы сможем добраться до города, до наших предков, дока Малдуна…"
Не то чтобы его аргумент нуждался в дополнительном подчеркивании, но тут из глубины лесополосы раздался такой яростный вопль, что все ахнули с замиранием сердца.
"Это потеря", — произнесла Салил. "Злоба и месть".
"Откуда ты это знаешь?" спросила Мина.
"Я слышу в этом Правду".
"Да." Коди снова посмотрел на Эммета, на этот раз более мрачно. "Думаю, ты только что убил кого-то из родственников или близких".
"Я. " Эммет запнулся, не в силах придумать, что сказать. Он никогда лично
