— Ну, что-то вроде «гррунддтт». Или что-то в этом роде.
Сережка еще помолчал, потом стал рассказывать про какое-то кино, которое днем показывали, потом мы поболтали о том, какой сериал лучше — «Стар трек» или «Геракл». Потом позвонила моя мама — оказывается, она уже пришла с работы и решила узнать, где я. Тут я вспомнил, что еще не делал уроки, а на завтра, между прочим, куча всего задана. Тогда я пошел домой.
После ужина я пошел звонить Сережке, но мама отобрала у меня трубку и сказала, чтобы я делал уроки. Вот тут-то я и пожалел, что Витя сегодня не стал со мной заниматься! У меня почему-то никак математика не получалась. Я уж и так пробовал, и с иксами — ну никак! Пришлось к папе идти. Он мне все объяснил и спросил, как мне мой новый друг. Я ему рассказал, как мы с Витей делаем уроки, и что он очень хороший. Я еще хотел рассказать, как он сегодня с Вадькой и его компанией разделался, но вовремя вспомнил, что Витя просил никому про это не рассказывать.
В общем, с уроками получилось плохо. Без Витьки я все время отвлекался и закончил почти в двенадцать. Когда спать ложился, решил, что завтра обязательно позову к себе Витю. Иначе мне собаки не видать.
Перед сном я посмотрел в окно: луна была круглая и почему-то красная. Я немного не понял — она уже полная или еще нет, а потом уснул. И снилась мне какая-то ерунда: огромное поле, кроваво-красный свет луны, и я бегу по этому полю. Трава почему-то очень близко, стебли бьют меня по лицу, я уворачиваюсь от них, взбегаю на холм и сажусь прямо на траву. Потом поднимаю голову кверху и… вою.
Я проснулся. Жуть какая! В окно светила луна, спать совсем не хотелось, но когда я положил голову на подушку, то моментально уснул.
На следующий день я шел в школу и по дороге все думал — что это такое мне приснилось? Странный такой сон — уж очень все было реально. Но в школе мне сразу стало не до снов — на первом уроке оказалась контрольная по математике. Ну, скажем, не совсем контрольная, а самостоятельная, но пришлось напрячься. Хорошо еще, Витя помогал. Он сам все быстро решил, и вдобавок нашел у меня одну ошибку. Я, конечно, и сам ее нашел бы, наверное, но все-таки здорово, что у меня такой сосед.
Потом была физкультура. И тут Витя всех нас просто удивил. Вообще-то в этой четверти мы должны бегать на лыжах, но первые несколько уроков почему-то всегда занимаемся в зале. Бегаем, прыгаем через козла, лазим по канату и, когда наш физкультурник разрешает, играем в волейбол. А еще — в «горячую картошку». Ну это когда стоят в кругу и перекидывают друг другу мяч. А мяч — «горячий», его в руках нельзя задерживать. Кто задержал — садится в середину круга. Он, конечно, может оттуда выйти, но это если поймает мяч. А все вокруг стараются еще и запустить мячом в сидящих побольнее!
В общем, мы побегали, потом стали прыгать. Я этого козла терпеть не могу. Никогда через него нормально не получается перепрыгнуть. Обязательно или верхом сяду, или потом свалюсь. В общем, стою я в очереди к козлу следом за Витей. Кстати, ну и название у этого спортивного снаряда! Очередь быстро двигалась — ну, понятно, чего там стоит прыгнуть! И вот уже впереди только Витя. Я смотрел ему в спину. Он как-то выпрямился и побежал к козлу. Он так быстро бежал — будто летел, а когда подбегал, промахнулся мимо трамплина. Просто тот, кто прыгал перед ним, его сдвинул в сторону, а никто не поправил. Но Витя вся равно оттолкнулся от пола так, словно там трамплин был, подпрыгнул высоко, а потом не развел ноги в стороны, как мы всегда делаем, а наоборот, поджал из под себя и так, на корточках, перелетел через несчастного козла, да еще и с большим запасом! Мы все так и ахнули! Владимир Семенович даже подбежал к нему посмотреть, не свернул ли он себе ногу. Но Витя ничего не свернул.
— Ты неправильно прыгаешь, — сделал физкультурник ему замечание. И заставил прыгнуть еще раз, как надо. Но Витя так и не прыгнул, как мы. Вместо этого он разбежался, оттолкнулся от трамплина, оперся руками на козла, а потом сделал в воздухе сальто! То есть перевернулся через голову, прямо как гимнаст на соревнованиях. Мы дружно загудели. У меня в голове не укладывалось, как это можно так прыгать. Но потом я решил, что Витя раньше тренировался. Он так и сказал потом физкультурнику. Тот спросил, не хочет ли Витя заниматься гимнастикой, и предложил отвести его в хорошую спортивную секцию. Я бы сразу согласился, если бы мне предложили! А Витя сказал, что не хочет. Мол, у него была травма, и спортом в полную силу он заниматься не будет. Но на соревнованиях от нашей школы выступить пообещал.
На перемене после физкультуры ребята приставали к Вите — как это он научился так прыгать? Я спросил:
— А что ты еще умеешь так здорово делать? Нырять умеешь?
Сам я очень хотел научиться нырять, но у меня не очень-то получалось. То есть я нырять-то нырял, но не до конца. Целиком под воду никогда не уходил, обязательно спина наверху торчала.
— Нырять я умею и тебя научу, — пообещал Витя. — Это несложно, там только надо одну хитрость знать. Будем в бассейн ходить, я тебе покажу.
Я ликовал. Это же надо, научусь нырять наконец-то! А бассейн у нас в районе есть, надо только с родителями поговорить, чтобы нас туда записали. Хоть на месяц.
Дальше день шел как обычно, ничего интересного. Я, правда, до конца уроков ждал, не встречу ли Вадьку, но он с нами сегодня не пересекался. Конечно, хорошо, что вчера Витя мне сказал, будто бы больше Вадька ко мне лезть не будет, но все-таки я немного побаивался встречи с ним.
После уроков я опять позвал Витю к себе домой, и сегодня он пошел. Мы опять делали уроки, болтали о разном, хотели поиграть в компьютер, но Витя заторопился домой. Сказал, что сегодня будут вещи разбирать, и он обещал помочь. Я помнил, что его родители не хотят, чтобы кто-то еще помогал, и не стал навязываться, хотя это странно — почему не хотят? Когда мы прощались, Витя спросил:
— Больше ты не видел Черного Оборотня?
— Кого? — Я сразу даже не понял. А потом вспомнил страшилку, которую рассказывал ребятам, и засмеялся. — Нет, не видел. Да вообще, если честно, я думаю, что это была просто птица, а нам с перепугу ночью она огромной показалась. Ты только Сережке не говори, что я так сказал, а то он смеяться будет.
— Знаешь, я тоже слышал эту историю, — серьезно сказал он. Он вообще был какой-то очень серьезный. Но тогда я еще не понял почему. — Там есть продолжение. Говорят, что тот, кто видел эту птицу, обязательно увидит ее еще раз. И чем обернется вторая встреча — не знает никто. Но до сих пор у Черного Оборотня не было поражений.
Он так серьезно это сказал, но я не особенно понял, почему. Витя ушел, я поиграл на компьютере, потом в машинки. Вечером мама погнала меня спать, я лег и все думал, как мне повезло, что у меня теперь такой друг. И еще — то и Сережке он понравился, значит, можно будет дружить всем вместе. Я так размечтался, как научусь нырять, и что у меня будет собака, что не заметил, как уснул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
