Читаем без скачивания Повелитель войны - Иван Петров

Как отомстила мне спина потом, когда все кончилось, отдельный разговор, но рывок из позиции лежа я совершил, и парень с вырванным из-за спины мечом пришел в точку соприкосновения с ножом, сам накололся, как бабочка. Интересно, что подкуплен был только правый. Левый меня решил убить из солидарности с товарищем, когда в палатку на его крик ворвалась внешняя охрана. Бабочка молчала – печень. С оставшимся было проще, я стоял на ногах, прижавшись к войлочной стене юрты и оскалившись, словно загнанный волк. Это мне, наверное, помогло, когда производилось их расследование, видели же, что я только защищался. Конечно, если это расследование было. Мне не докладывали. И дрожащий Цэрэн, наверное, что-то там пиликнул в мою пользу.

Я выбрался из угла, снова лег и сделал вид, что меня все это не волнует, спрашивать бесполезно, я с вами не говорю. Быстро все убрать, кровь затереть, охрану сменить, всем лишним выйти. Надеюсь, что меня именно так поняли. Брюхо орало.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Началась конкурентная борьба за доступ к моей тушке. Не то, чтобы я кому-то был очень нужен или чем-то ценен, но пусть, как говорят, у соседа корова сдохнет. Корова – это я, мне о себе и заботиться придется. Для начала прекратил есть то, что дают. Вот от мамы бы в детстве попало. Перешел на кулинарные экзерсисы солдатского котла, вместе с Цэрэном, естественно, куда ж я без него.

Цэрэн вытребовал для меня барана, и мы сдали его на кухню моей охраны. Помирать – так с музыкой и вместе, пусть и охранникам жизнь медом не покажется, если проворонят отравителя. Приказал пацаненку брать еду в середине раздачи, не торопиться, следить, чтобы по дороге в варево ничего не попало, при любых сомнениях – выбросить. Сомневаемся часто, сидим голодные. Охрана злится, про покушение помнит, похоже, тоже голодает. Или жрут где-то на стороне.

Второе свое спасение ничем иным объяснить не могу, только везением. Или – на фиг никому не нужен, в гробу меня видали. Решил разминаться потихоньку перед отъездом и просто ходить. Мне никто не запрещает передвигаться между юртами, охрана следует сзади, получается площадка примерно сто на сто метров, по которой я разгуливаю зигзагами. Пока отсутствовал – ну, сколько? – ну, час, одна сторона моей юрты оказалась даже не истыкана, а пробита стрелами. Около двадцати штук собрал внутри и передал охране. Часть стрел воткнулась в мою лежанку. Глупость какая-то, неужели стрелявшие не знали, что меня нет внутри? И куда внешняя охрана смотрит? Скорее всего, кто-то кого-то подставил, стрелка можно определить по оперению. Да и проще для всех, если стрела придет в мою грудь из степного тумана, утром, когда я прогуливаюсь. Как я понял, здесь таких мастеров полно. Пора садиться на коня, опять учиться ездить. Вот, придумал! Могут мне еще бешеную лошадь подсунуть!

Что-то как-то несерьезно это все. Пугают, зачем?

Следующий случай произошел на третий день после свидания. Вспоминает Бортэ про меня, что ли? Ну, как такое объяснить? Я в этом стойбище уже месяца два. Племя к войне готовится, глава семейства здесь пребывает. Тридцать тысяч рыл в округе размещено. Должны быть настороже, и вдруг во второй половине дня примерно триста всадников галопом вламываются к нам и начинают рубиться с охраной, с гражданскими – теми, кто выскочил, черт знает что вытворять, ломиться в юрты. Дикость какая-то. Как это они здесь воюют? Что – опять провокация? Визг, крики, грохот на что-то налетевших лошадей. Один вояка ко мне в юрту сунулся, получил от меня брошенный нож в грудь и убежал. Охрана с воплями выскочила наружу и тоже исчезла. Я в юрте сижу, себя охраняю. Конская лава прошла, потише стало, эти обалдуи вернулись и опять за моей спиной стоят. У них что – все время так? Ни мозгов, ни дисциплины? Похоже, боевого охранения и разведки на дальних подступах тоже нет. Бардак.

Вечером после погрома без предупреждения явилась Бортэ с каким-то мрачным типом. Я его обозначил для себя – Генерал. Родственник мой, наверное. И стал я с Генералом в шашки играть. Генерал принес карту – местность более или менее читаемая, только нашего местоположения на этой карте нет. Расставил он двенадцать сотен вражеской конницы по холмам на карте, что-то вроде монеток использовал: сотня – пятачок, и мне выдал бусы на две тысячи конных стрелков – воюй. Я ему объясняю – сам воюй, а я погляжу, как вы тут лаптем щи хлебаете. Надулся, сейчас лопнет, скрипит, видно, что не нравится. Но Бортэ, сидящая рядом, легко его успокоила, начал потихоньку играть. Разобрали несколько схем, оба довольны, первый раз такое произошло. Только гости разошлись, тут и массажист пришел, третий день мою спину к походу готовит. Завтра в путь.

Ехали мы восемь дней. По меркам кочевников, наверное, просто ползли. В результате я справился с поставленной задачей, доехал сам, не упал, не заболел. В общем, молодец, свой парень кочевник. Ура, товарищи! Задницу стер, само собой.

Теперь серьезно. По дороге в палатке у меня постепенно образовалось что-то вроде Генерального штаба. Игрушечного, конечно. Кроме Генерала каждый вечер, часа через два после остановки обоза, являются ко мне трое Командующих дивизиями. В каждой дивизии примерно по десять тысяч всадников, но неровно, и называются они соответственно – левое крыло, правое крыло и центр.

Набор произведен по семьям или родам, в каждом из которых определенное количество юрт, поставляющих воинов. Все это как-то равномерно разбито на три части, но смысл очевиден – в каждой дивизии воюют воины одного клана, старые и молодые вместе, нет дедовщины и существует взаимовыручка. Командующих дивизиями я обозначил как Полковника, Майора и Капитана. Полковник старый, а Капитан совсем пацан, лет двадцать пять всего. Кроме них присутствует, но никогда не вмешивается в обсуждения Интендант. Это я его так назвал, думаю, так оно и есть.

Пока это похоже на семинар: они мне ставят задачки на различной местности, я их в меру способностей решаю. Своей информации дают мало, только Капитан иногда горячится и кое-что проясняется, как, например, с составом дивизий. Конница у них сборная, в части коней и вооружения разношерстная. Кто с чем пришел, тот тем и воюет. Оружие передается по наследству. Основное оружие – лук и меч, копий практически нет. Кони хорошие. По части коней всадники друг от друга отличаются только тем, что у большинства имеются три скакуна, есть, конечно, и однолошадные. Но чужого – не трожь.

Дисциплины практически нет, бандиты бандитами. Воинского конного строя не знают, нападают толпой. Стреляют по команде, но могут и без оной, увидел – пали, остальные присоединяются. Были случаи дезертирства во время боевых действий, наказывали, но без толку. Так и воюют. И в других местных кланах происходит то же самое. Главное имущество – скот, его и угоняют. Присутствует борьба за пастбища, красивых женщин и личные мотивы – месть. Воюют постоянно, охочи до чужого, собираются в стаи у хана, задумавшего набег. Легко меняют хозяина, сегодня у тебя тридцать тысяч, а завтра и нет никого.

Все как принято у всех, ничего нового. Но, считаю, за восемь дней – неплохо. Карты нет, свободы нет, но информация появилась. А степь – что степь? Снег идет иногда, буран почти постоянный. Или я нелюбопытный. Такие дела.

…Всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Еще вечер-два заседаний нашего Генерального штаба, и мои оппоненты заметят, что я начинаю повторяться в предлагаемых комбинациях. Перестановки туда-сюда, быстрая переброска сил и их концентрация на местах возможного прорыва противника, нереальная для исполнения с этой бандитской вольницей, и все, варианты закончились. Бобик сдох.

Я не заканчивал военного училища. И учила меня война. Шесть лет войны. На военной кафедре в институте преподаваемые предметы не оседали в памяти надолго, учеба там была вынужденной необходимостью, чтобы не вылететь, не более того. Пара по войне – запрет на посещение лекций, автоматическое исключение – вот что нам прочно вдолбили. Еще запомнилась шагистика по лужам в идеально начищенной обуви и отглаженных брючках. Нет, как правильно держать автомат при атомном взрыве, я усвоил, и кое-что еще, применимое в той реальности и неприменимое в этой. Остальное, как вода, – набрал в мисочку перед экзаменом, предъявил преподавателю, получил зачет, вышел за дверь, выплеснул.

А главное, нам не давали на военной кафедре истории войн и войск, тактики и стратегии кавалерии, всех этих александров македонских и их фаланг, то есть того, что дают в училищах. Эти знания у меня только в объеме средней школы. Учили нас хорошо, сколько лет прошло, а если надо пообщаться на тему военных аспектов жизни кочевников, арабов, бедуинов, монголов, турок-огузов, о том же Чингисхане поговорить или о железном хромце Тимуре – справлюсь, тему поддержу, хотя не рвусь нисколько. С этими же справляюсь, беседуем. Да. Но не две же недели.