Кристина. Что в записке?
Гёлер. Пустяк. (Лакею.) Оставьте нас… Скажите, что погодя… я посмотрю. (В сторону.) Его придется проучить.
Кристина. Вы от меня скрываете. Что-то случилось. Мы в опасности?… Я вижу по вашему волнению…
Гёлер. Я взволнован?
Кристина. Да. Покажите мне записку. Только тогда я вам поверю.
Гёлер. Я вам говорю — не могу.
Кристина (оборачивается и замечает входящего Коллера). Полковник Коллер будет менее скрытным. Я надеюсь, что через него я узнаю…
Явление II
Кристина, Гёлер, Коллер.
Кристина. Говорите, полковник, что случилось?
Коллер. Мятеж, который, казалось, утих, разгорелся снова, и сильнее, чем раньше.
Кристина (Гёлеру). Видите… (Коллеру.) Но почему?
Коллер. Обвиняют двор, который обещал освободить Буркенстаффа. Теперь его заставили исчезнуть и, таким образом, не выполнили обещанного.
Гёлер. Эге! Это совсем неплохо.
Кристина. Что вы! (Бежит к окну, открывает его и вместе с Гёлером смотрит вниз.)
Коллер (про себя, один на авансцене). Пока же мы этим воспользовались, чтобы поднять народ. Герман и Кристиан — мои эмиссары — взяли на себя это поручение; надеюсь, что королева-мать будет довольна. Вот мы и победим без этого проклятого графа Ранцау.
Кристина (смотря в окно). Смотрите, смотрите туда. Толпа увеличивается, растет, она окружает дворец. Ворота во дворце заперли… О! Мне страшно. (Закрывает окно.)
Гёлер. Это неслыханно. А вы, полковник, останетесь здесь?
Коллер. Я пришел за распоряжениями в Королевский совет, куда меня вызвали.
Гёлер. Но надо торопиться. Королева и придворные дамы испугаются. Я уверен, что они ни о чем не думают… надо принять меры.
Кристина. Какие?
Гёлер (взволнованно). Какие?… Есть же какие-то меры. Невозможно, чтобы их не было.
Кристина. Но вы-то, сударь, что бы вы сделали?
Гёлер (теряя голову). Я… Видите ли… Вы меня спрашиваете так внезапно… я не знаю.
Кристина. Но вы только что говорили…
Гёлер. Конечно, будь я министром, но ведь я не министр… Я пока еще не министр, и это меня не касается. Но непостижимо, что люди, которые стоят во главе… люди, которые должны были бы управлять… Черт возьми! Они ничего не делают. Вот мое мнение… мое единственное мнение… И будь я на месте королевы, я бы им показал!..
Явление III
Кристина, Гёлер, Ранцау (входит через дверь в глубине сцены), Коллер.
Гёлер (быстро подбегает к Ранцау). А, господин граф, пожалуйста, успокойте мадемуазель, она так испугана… Сколько я ей ни повторяю, что ничего не произойдет, она взволнована, напугана.
Ранцау (смотря на него, холодно). И вы искренне разделяете ее огорчения… Так и должно быть… как преданный возлюбленный. (Заметив Коллера.) А вот и вы, полковник.
Коллер. Я получил приказание явиться в Совет.
Гёлер (оживленно). Что решили?
Ранцау (холодно). Много говорили, обсуждали. Струэнсе предлагал пойти на соглашение с народом.
Гёлер (оживленно и одобрительно). Он прав! Зачем вызывать недовольство?
Ранцау. Господин Фалькенскильд за применение силы. Он предлагал другие методы. Он хотел выдвинуть артиллерию.
Гёлер (так же). Верно! Это единственный способ покончить…
Ранцау. А мое мнение сначала было всеми отвергнуто, но затем поневоле одержало верх.
Коллер, Кристина и Гёлер (вместе). Какое?
Ранцау (холодно). Ничего не делать… что они и делают.
Гёлер. Быть может, они и правы, потому что народ покричит…
Ранцау. …И утихнет.
Гёлер. Это я и хотел сказать.
Коллер. И сделает, как сегодня утром.
Ранцау (садясь). О боже мой, да!
Гёлер (успокаиваясь). Не правда ли? Побьют стекла — вот и все.
Коллер. То, что они сегодня уже сделали во дворцах всех министров. (Гёлеру.) Значит, и в вашем, сударь?
Гёлер. Нет, это уже слишком!
Ранцау. Что касается моих окон, за них я спокоен.
Гёлер. Почему?
Ранцау. Потому что после недавнего восстания я не вставил ни одного стекла в окнах моего дворца. Я сказал себе: это в скором времени принесет пользу.
Кристина (слушает у окна). Становится тише — понемногу успокаиваются.
Гёлер. Я в этом был уверен. Не надо пугаться криков… А что говорит об этом мой дядя, морской министр?
Ранцау (холодно). Мы его не видели. (Иронически.) Его легкое недомогание после последних волнений стало весьма серьезным. Это просто рок! Как только начинаются беспорядки, он ложится в постель — заболевает.
Гёлер (подчеркивая). А вы себя хорошо чувствуете?
Ранцау (улыбаясь). Возможно, что это вас злит. Есть люди, которых раздражает мое хорошее самочувствие, они хотели бы видеть меня при последнем издыхании.
Гёлер. Кто же это?
Ранцау (продолжая сидеть, презрительно). Например, те, кто собираются стать моими наследниками.
Гёлер. Есть и такие, которые хотят быть вашими наследниками еще при жизни.
Ранцау (холодно смотрит на него). Господин Гёлер, вы, как советник, изучали право; вы читали триста вторую статью Датского кодекса?
Гёлер. Нет, сударь.
Ранцау (так же). Я так и думал. Она гласит: мало получить наследство — надо еще иметь способность наследовать.
Гёлер. К кому относится эта аксиома?
Ранцау (так же). К тем, у кого не хватает способностей.
Гёлер. Сударь, вы слишком далеко зашли.
Ранцау (встает, не меняя тона). Извините, вы собираетесь завтра на бал к королеве?
Гёлер (злобно). Милостивый государь!
Ранцау. Вы с ней танцуете? Кадриль составляете вы?
Гёлер. Я узнаю, что означает ваше глумление?
Ранцау. Вы обвиняли меня в том, что я слишком занесся. Я спускаюсь теперь до ваших пределов.
Гёлер. Это уже слишком!
Кристина (у окна). Да замолчите! Мне кажется, начинается снова.
Гёлер (с испугом). Снова? Неужели это никогда не кончится? Это нестерпимо.
Кристина. О боже мой! Все потеряно. О мой отец!
Явление IV
Коллер (на авансцене слева), Гёлер, Кристина, Фалькенскильд, Ранцау (на авансцене справа).
Фалькенскильд. Успокойтесь! В этих криках, которые слышны издалека, для нас нет ничего угрожающего.
Гёлер. Я же говорил — долго это длиться не может.
Кристина. Значит, все уже кончилось?
Фалькенскильд. Нет еще! Но дела идут лучше.
Ранцау и Коллер (каждый про себя, с досадой). О боже!
Фалькенскильд. Толпе много раз твердили, что никто не посягал на Буркенстаффа и что, наверно, он сам из осторожности или из скромности сбежал от почестей, которые ему подготовляли… и от взглядов…
Ранцау. В момент такого торжества? Трудно поверить.
Фалькенскильд. Я не отрицаю. И убедить этих бюргеров без поддержки полка было бы трудновато. Мы не рассчитывали на полк, но в это время он, направляясь в свой новый гарнизон, шел с музыкой и развернутыми знаменами. Его неожиданное появление изменило настроение умов. Толпа пошла на соглашение и после повторных уверений, что на поиски Ратона Буркенстаффа будет обращено чрезвычайное внимание, разошлась по своим домам. Кроме нескольких субъектов, которые старались мутить воду и продолжали беспорядки.
Коллер (про себя). Это наши.
Фалькенскильд. Они арестованы.
Коллер (про себя). О боже!
Фалькенскильд. На этот раз их нужно прикончить.
Гёлер. Это то, что я повторяю с самого утра.
Фалькенскильд. Так как нельзя, чтобы подобные сцены повторялись, мы решили принять строгие меры…
