Группа Дятлова. Люди, чья смерть спустя много десятилетий так и осталась загадкой. Почему именно они оказались рядом? Из-за дядьки? Может, из-за того, что он не вернулся в Свердловск… Типа, в прошлом случился какой-то сдвиг…
— Та-а-ак… — я задумчиво уставился в одну точку, соображая, как поступить. — Если дядька тут, значит, он тоже попадёт с группой на ту гору…
Вообще, конечно, человек, который тусуется рядом с ментовкой и разговаривает вслух — очень странная хрень. Но мне так легче. Когда мысли обретают словесную форму, думать получается продуктивнее.
— Выходит, нужно топать в горы с ними, — выдал я и сам прибалдел от этого вывода.
Потому что отправится сейчас в поход с дятловцами — это то же самое, что охреначить себе ногу, а потом удивляться, куда же она делась.
Но дядь Слава, а вернее его судьба, волновала меня очень сильно. Я в данный момент даже начал испытывать чувство вины. За то, что мало уделял времени ему и его загонам. Желаниям. Чёрт… Ведь не составило бы труда реально собрать для него информацию. Даже не собрать просто доступ получить к архивам. И чего я повёл-то себя как мудак… Главное, пообещал, а сам…
В общем, получается, я должен всеми правдами и неправдами попасть в группу Дятлова, а потом, до того как мы окажемся на месте их гибели, утащить своего родственника подальше от дятловцев. Ещё лучше будет сделать это здесь, в Серове. Но боюсь, не успею. Времени мало.
Не могу же я подойти к нему и заявить:
— Привет, дядюшка. Я твой племянник. Только у меня тело другое, местного вашего мажорчика, и сам я из будущего. Если пойдёшь в горы, погибнешь.
Мне кажется, после такого выступления меня неизбежно ждёт смирительная рубашка. В племянника он не поверит, а вот в сумасшествии точно не усомнится. Сразу же скажет остальным. Нет. Нужно время. Хотя бы сутки. Надо подойти издалека. Втереться в доверие. Но быстро.
После Серова они сто процентов должны останавливаться ещё где-то. Группа идёт по маршруту. Значит, в запасе денёк есть. Я должен непременно отправиться с Дятловым и его туристами. Иначе…
Да что иначе-то? Там такой ужас впереди. Я убьюсь, но дядьку вытащу. Надо будет, просто ночью по башке его отоварю, свяжу и увезу силком.
Неожиданно при мысли о том, что должно произойти с этими бедолагами-студентами, внутри всё сжалось. Возникло ощущение дула у затылка. Вот на что это было похоже. Холодная липкая волна прокатилась по позвоночнику… А потом вообще меня накрыло. В башке фейерверком взорвалось бешеное, иррациональное желание спрятаться поглубже и подальше, чтобы не отсвечивать.
Что за бред? Никогда я, Биенко Александр, по прозвищу Бивень, труса не праздновал, в норах не прятался. Тогда откуда этот страх…
Додумать я не успел. Дверь отдела с грохотом распахнулась. На крыльце нарисовалась троица студентов. Парни, с которыми нас коллективно загребли в кутузку, и тот, что недавно с озабоченным лицом проскочил мимо меня в отделение.
Бывший попрошайка, он же Юрик Дорошенко, злобно зыркнул в мою сторону, сплюнул и отвернулся. Кривонищенко дёрнул плечом, поправил ремень гитары, продолжая внимательно слушать третьего. Того, который только что явился. Моя персона, очевидно, по-прежнему им сильно не нравилась. Ой… Больно надо…
Вот и помогай после этого людям. Вообще-то их выпустили, когда я подполковнику чуть ли не ультиматум поставил. И ты погляди, эти придурки теперь рожи воротят. А ведь мент согласился на мои требования только под умелым давлением. Я ему минут пятнадцать расписывал, какую шумиху можно поднять вокруг отделения милиции, чьи сотрудники решили устроить настоящую диверсию. Не пустили группу студентов, которые своим походом хотели поддержать предстоящий съезд. Ну… Еще, конечно, папу вспомнил. Товарища Замирякина. Папа оказался весомым аргументом.
— Игорь, ну, хватит уже. Осознали, виноваты, — буркнул Кривонищенко.
Так понимаю, недавно явившийся парень читал своим друзьям нотацию.
— Да что вы поняли? Что вы поняли⁈ — злился этот Игорь. — Я вообще сюда шёл, думал, ни черта не получится. Сразу минус двое. Это после того, как один у нас уже с температурой свалился. То есть, по факту минус трое было бы.
— Дятлов, ну, хватит тебе,– влез бесячий Дорошенко. — Всё из-за этого придурка. Это он виноват, между прочим.
Юрик кивнул в мою сторону и снова сплюнул в снег. Зубы ему, что ли, выбить… Парочку. Вон как человеку нравится строить из себя крутого. Стоит, слюной с окружающим миром делится. А без двух передних как раз дело лучше пойдёт. Эффектнее.
— Да тут каждый хорош! — категорически отрезал Игорь, чем сразу набрал парочку лишних баллов в моем личном рейтинге. Правильно! Сами пусть на себя посмотрят!
Хороший он человек, наверное. Я даже решил, что выглядит пацан приятнее своих товарищей.
— А если бы нас обратно завернули? Всех. За поведение, недостойное советского студента? Вы головой-то думали, когда ерундой собрались страдать? Или только желудком? Пирожков им не купили… Ладно, пошли, чего уж там.
Пацан спустился с крыльца, продолжая недовольно бубнить. Я таращился ему в спину и пытался не выразить своё удивление матерными словами. До меня только в эту минуту дошло, что за фамилию назвал Юрик.
Дятлов⁈ Тот самый? Организатор и вдохновитель похода. Чёрт… Странно как…
— У группы проблем выше крыши. То одно, то другое. Тут ещё Биенко куда-то запропастился… Главное, сказал, мол, сейчас в местную комсомольскую ячейку сбегает, помощи попросит. И всё. Ни Славика, ни помощи… — продолжал бубнить Дятлов на ходу.
Услышав родную до боли фамилию, я моментально навострил уши. Что там у дядьки случилось? Куда пропал? Но Дятлов уже утопал на приличное расстояние, и ни черта слышно не было.
— Чего застыли? Пошли уже, — Игорь, обернувшись, махнул рукой Кривонищенко с Юриком. — Или обратно захотели?
Решение пришло внезапно. Сработала, наверное, интуиция, которой привык доверять, потому как она меня ни разу не подводила. И вот эта самая интуиция, чуйка, как я её называю, чуечка, благим матом заорала в башке: «Бегом, Саша! Бегом! Догоняй Дятлова».
Я сорвался с места, а затем в два гигантских шага догнал лидера предстоящего похода. Причём это было сделано настолько молниеносно, что обалдели все. И парочка моих «подельников», и Дятлов, и я сам.
— День добрый, Игорь. Извини, не знаю, как по батюшке, — протянул ему руку для приветствия, а потом представился. — Константин Замирякин.
Ну, естественно, назвал имя, которым меня тут наградили. Имею в виду, наградила вселенная, карма или что там у нас отвечает за вот такие путешествия.
Надо отдать должное Дятлову, руку мою он пожал без колебаний, хоть и смотрел настороженно. А когда назвал имя, вовсе удивился. По крайней мере мне так показалось.
Видимо, доводилось ему эту фамилию слышать. Может, с папой пересекался. Все-таки, первый секретарь горкома. Не какой-то хрен с горы.
— Игорь Дятлов. Чем обязан?
Пацан старался выглядеть серьёзным. Наверное, хотел соответствовать роли организатора и лидера. Я же против воли пялился ему в лицо с особым интересом.
Просто… Не знаю. Другим мне представлялся человек, чьё имя окажется увековеченным столь трагичными событиями. Взрослее, солиднее, суровее. А тут стоит парень. Молодой по сути, внешне приятный, но слишком уж… Слишком уж пацан. Вот так, наверное.
Ну, теперь дело за малым: напроситься в группу и не дать дядьке погибнуть. В моём времени он жив, а дятловцы все как один полегли. Значит, что? Неспроста я здесь оказался. Спасть надо дядьку, не иначе.
Кто его знает, что и как изменилось… Сдвиг, может, пошёл. Может, луна не в того козерога врезалась. По фигу. Причина не столь важна. Вполне очевидно, события изменились, раз дядь Слава идёт в поход, вместо того, чтобы соскочить с него. Я костьми лягу, но вытащу его, чего бы мне это ни стоило.
Глава 6
О необдуманных поступках и последствиях
Дятлов продолжал с вежливым интересом пялиться на меня, в то время, пока я разглядывал его. Правила приличия требовали что-нибудь сказать, но я не мог подобрать слов, стоял молча, как дурак, и хлопал глазами. Бестолковился, не мог сообразить, какую причину озвучить, чтобы Дятлов согласился взять меня в группу.
