Познакомьтесь по хрестоматии (ч. 1) с образцами лирики Бальмонта, Брюсова и Анненского, прочитайте вводные биографические справки о поэтах и подумайте над следующими вопросами:
1. Какое впечатление о личности каждого из поэтов сложилось у вас после знакомства с их лирикой? Соотнесите приведенные ниже характеристики с лирическими героями каждого из поэтов: непостоянство, переменчивость настроений; стабильность мироощущения, поэтизация твердых качеств характера; отсутствие претензии, контактность, раскрепощенность; нелюбовь к правилам и ограничениям; стремление к систематизации, строгая логика; игровое отношение к правилам и канонам, мнимая беспечность; жажда слияния с мировыми стихиями, любование своей многогранностью; возвышение над мирской суетой, тяга к четкому осознанию границ своего «я»; неозабоченность своей репутацией, шутливость самооценок.
2. В приведенных в хрестоматии биографических справках или в статьях биографического словаря выделите наиболее яркие эпизоды или наиболее интересные характеристики, помогающие, на ваш взгляд, лучше понять стихотворения соответствующего поэта.
3. Каковы основные темы лирики каждого из поэтов? Попытайтесь найти общее и различное в излюбленных мотивах их лирики.
4. Какие ассоциации со смежными искусствами возникают у вас при чтении стихотворений Бальмонта, Брюсова и Анненского? Кто из них, по-вашему, особенно «музыкален», в ком больше «скульптурности», для кого характерна «театральность» и «живописность»?
5. Сопоставьте образный строй стихотворений К. Бальмонта «Фантазия», В. Брюсова «Кинжал» и И. Анненского «Смычок и струны». Для кого из поэтов характерна большая точность, конкретность образного рисунка? Кто из них в большей мере склонен использовать световые и цветовые нюансы, а кто – цельные тона?
6. Сравните ритмику стихотворений. Выделите в них лексические и образные повторы, определите характер строфики и стихотворные размеры. Подберите в каждом из трех стихотворений по два-три примера отчетливой инструментовки (созвучий гласных или согласных).
7. Используя краткий анализ стихотворений, предложенный ниже, подготовьте сообщение о поэтической манере одного из поэтов.
К. Бальмонт
«Фантазия» (1894)
В стихотворении создается картина спящего зимнего леса. Поэт не стремится к «ботанической» точности, но использует тему зимней природы как повод для того, чтобы широко развернуть игру лирического воображения. По сути дела, содержание стихотворения – мозаика мимолетных, рожденных фантазией поэта образов. Каждая последующая строчка не столько расширяет сферу изображения, сколько варьирует на разные лады первоначальное мимолетное впечатление.
Внутренняя выразительность стихотворения – в преображении статичной картины застывшего леса в динамичный, беспрерывно меняющийся поток образов. Природные стихии – ветер, метель, лес – оживлены характернейшим для Бальмонта приемом – олицетворением: в стихотворении все движется, чувствует, живет. Образы вольных стихий (ветра, моря, огня) в художественном мире Бальмонта приобретают прозрачность и глубину символов. Они передают ощущения свободной игры сил природы, легкости, воздушности, раскованной дерзости, в конечном счете – вольности человека в мире. В «Фантазии» за быстро меняющимися, калейдоскопически мелькающими ликами зимней ночи – легкокрылое воображение художника, его ничем не скованная творческая воля.
Внешние очертания бальмонтовских образов утрачивают графическую четкость. Тончайшими касаниями поэт наносит лишь контуры предметов, заставляя их будто пульсировать под лунным освещением. Для лирических пейзажей Бальмонта вообще характерны мотивы дрожания, вибрации, трепета, придающие образному строю качества зыбкости, переменчивости, мимолетности. Выделим в стихотворении словосочетания этой семантической группы: «трепещут очертанья», «роптанья ветра», «дождь струится», «искры лунного сиянья» (продолжите этот ряд самостоятельно).
«Фантазия», как и большинство других стихотворений Бальмонта, пронизана радужной свето-воздушной игрой. Создаваемые образы (сосны, ели, березы и т. д.) утрачивают вещественность, приобретают летучую невесомость, будто растворяются в «светлом дожде», в «лунном сиянии». Этому способствует любимое поэтом нанизывание многочисленных эпитетов, в цепочке которых тонет определяемое ими существительное.
Другая заметная в стихотворении особенность бальмонтовской поэтики – интенсивная, порой гипертрофированная музыкальность. Словесно-звуковой ряд в «Фантазии» создает впечатление баюкающего плескания, нежного журчания. Тишина лунной ночи оттеняется всполохами шепота, вздохов, моления. Излюбленный ритмический ход Бальмонта – повторы разных типов (найдите в стихотворении лексические повторы и внутренние рифмы). Не менее заметна и другая грань звуковой организации стиха – широчайшее использование аллитераций и ассонансов. Особенно любит Бальмонт инструментовку на шипящие и свистящие согласные: по стихотворению прокатываются звуковые волны ж-ш-щ-ч, с-з; велика роль сонорных л-р-м-н. Не проходит поэт и мимо возможности эффектно использовать ассонансы: например, в третьем стихе в пяти из восьми ударных позиций оказывается е, а в шестом – четырежды использован ударный а. Бальмонту присуще умение придать традиционному стихотворному размеру новый ритмический оттенок. Так, хорей, которым написана «Фантазия», пользовался в русской поэзии репутацией энергичного, стремительного размера (вспомните, например, «Буря мглою небо кроет…»). За счет сильного удлинения стиха (поэт растягивает его до восьми стоп) ритмическое движение приобретает качества сонливой замедленности, певучей медлительности, размеренной ворожбы.
Общие ощущения от лирики Бальмонта – непосредственность реакций поэта на мир, неиссякаемая жажда все новых впечатлений, его умение поэтически возвысить непостоянство настроений и вкусов, импрессионистичность видения и сильнейшая тяга к внешней музыкальности.
В. Брюсов
«Кинжал» (1903)
Чтение этого стихотворения вслух поможет настроиться на восприятие контрастной Бальмонту стилевой системы Брюсова. Это не баюкающе-распевная мелодия бальмонтовской «Фантазии», а энергичная, четко артикулированная поступь брюсовского стихотворения. Заметим, что современники отмечали отрывистую, «лающую» манеру декламации Брюсовым своих стихотворений. При чтении Брюсова у вас наверняка возникли новые ритмические ассоциации: по контрасту с бальмонтовскими переливами и легкоструйностью здесь ощутимо размеренное, уверенное в себе движение, точные, выверенные шаги, устойчивое восхождение по ступеням стихов.
Стихотворение представляет собой поэтический монолог, призванный убедить слушателя в правильности избранного лирическим героем пути. Это своеобразная поэтическая декларация, раскрывающая понимание Брюсовым сути и задач поэзии. По контрасту с расплывчатой многогранностью лирического героя Бальмонта лирическое «я» Брюсова отличается ясностью, конкретностью позиции. Это уверенный в себе человек, не доверяющий чужим призывам, полагающийся на собственный разум. Он гордо отстраняется от мелочности окружающей жизни, уходя мыслью в безграничную даль истории.
Вернуть его музу к современности способен только настоящий взрыв социальной стихии. Мещанской робости Брюсов противопоставляет высокую героику, борьбу на пределе возможностей. В период расцвета своего таланта – в 1900-е годы – Брюсов часто обращался к древним цивилизациям и мифологии в поисках персонажей, которые могли бы служить идеальными образцами героики («Ассаргадон», «Александр Великий», «Антоний» и др.).
Ведущее начало в поэзии Брюсова – мысль. Логика композиционного строения стихотворения – это обоснование исходного тезиса. Своеобразным дополнительным аргументом становится даже эпиграф: используя строчки лермонтовского стихотворения «Поэт», Брюсов тем самым опирается на освященную временем традицию отношения искусства к жизни. Оттолкнувшись от лермонтовского образа и заявив о родственности поэтического и социального творчества («песня с бурей вечно сестры»), Брюсов во второй и третьей строфах анализирует причины собственной социальной индифферентности, разрыва между творчеством и современной жизнью. Уход в «века загадочно былые», ориентация на прошлое вызваны отсутствием в современной жизни творческого начала – страсти, энергии, борьбы.
Но чуть только жизнь начинает наполняться героикой борьбы, продолжает свою декларацию Брюсов в четвертой строфе, как певец возвращается к бурной современности. И вновь поэзия соприродна разящей стали – с максимальной энергией использует он символику в завершающей строфе. Тезис о родственности поэзии и оружия доказан, он отливается теперь в афористическую концовку. Кольцо доказательства замыкается на том же, с чего начинался процесс поэтической рефлексии, – на образе «кинжала поэзии». Убедительность совершенной работы подчеркнута словами-напоминаниями «как прежде», «снова». Довершает дело двойной повтор союза «затем» – будто последние удары молотка по шляпке загоняемого в доску гвоздя.
