— Я же сказала тебе. Я хочу гребешков [32], а мне нравится, как шеф-повар Эдуардо их готовит, — объяснила Риган.
Софи на это не купилась. И хотя гребешки Эдуардо действительно были великолепны, она знала настоящую причину, почему Риган захотелось поужинать здесь. Если они поужинают в ее семейном отеле, то им не выставят счет. Удобно, так как платить на этот раз должна была Софи.
— Ты поступаешь так только потому, что знаешь: мои финансы поют романсы, — сказала она.
Официант отодвинул для нее стул. Софи одарила его улыбкой, поблагодарив за меню, которое он ей предложил, затем опять обратилась к Риган:
— Признавайся.
— Тебе не нравится здесь ужинать? — спросила Корди, глядя на Софи поверх своего меню.
— Я люблю здесь ужинать, но это не проблема. Я просто хочу, чтобы Риган признала…
— Что ты бедная? Ладно. Ты бедная, — весело ответила Риган.
Корди кивнула:
— Да, правда. Очень бедная. Я бы даже сказала, что ты убогая, но сама знаешь, я это выражение не понимаю. Что значит, убогий?
Софи нахмурилась:
— Это значит бесполезный, Корди. Риган, я хочу, чтобы ты призналась, что мои финансовые затруднения — причина того, что мы едим здесь.
— Ну, конечно, — сказал Корди.
— Именно, — любезно согласилась Риган.
Корди отложила меню.
— Ты же не будешь обижаться, а, Соф?
Улыбка Корди давала знать, что ее не особенно беспокоит эта возможность.
— Моя бедность — целиком и полностью твоя вина, Риган, и твоя тоже, Корди. Я была совершенно счастлива, живя своей жизнью и покупая все, что душе угодно. У меня была красивая машина, безлимитные кредитные карточки, шикарная одежда, и не было ни единого повода для беспокойства.
— Ты не была счастлива, — возразила Риган. — Да, ты вынуждена была отказаться от своей машины, но ходить пешком для тебя лучше, чем водить. У тебя все еще есть красивая одежда, даже если она прошлогодняя. Тебе не нужны кредитные карточки, и у тебя по-прежнему нет ни единого повода для беспокойства.
— Нищета с тобой согласна, — без смеха сказала Корди.
— Ты попросила нас помочь тебе отучиться от денег отца, — напомнила ей Риган.
— Да, но разве вы должны были так… увлекаться этим? Ставить такие жестокие ограничения? Что плохого в том, чтобы иногда покупать блузки от «Прада»[33]?
— Одежда — это великолепно, но брать деньги у отца, чтобы заплатить за блузку, неправильно, — заявила Корди.
— Деньги, которые твой отец давал тебе, были получены незаконным путем, — добавила Риган.
Софи протянула руку к своему бокалу с водой.
— Как вы можете быть в этом так уверены? Его никогда не признавали виновным ни в одном преступлении и вообще, как же презумпция невиновности?
— Я в этом не уверена, — сказала Риган. — Это ты нам так сказала, поэтому мы с Корди согласились тебе помочь.
— Помочь мне стать бедной?
— Помочь тебе сделать правильный выбор.
Софи нетерпеливо смахнула с глаз челку и откинулась на спинку стула.
— Я просто ненавижу бедность.
— Все не так уж плохо, — сказала Корди. — Ты научишься экономить, как и я.
— Ой, ладно, ты вовсе не бедная. У тебя огромный трастовый фонд, который основал для тебя отец, и «Кейн автомотив» теперь всенародная компания. Знаете, какая у вас проблема? Вам плевать на деньги, потому что они у вас есть. А я хочу покупать… всякие вещи. О, Боже, какая же я мелочная.
И прежде, чем Корди смогла поспорить, Софи сказала:
— Давайте больше не будем говорить о деньгах. Я умираю от голода. Я хочу заказать ужин.
И хотя обстановка в комнате, со свечами и хрусталем, располагала к этому, ни одной из них не хотелось шампанского. Софи заказала салат и суп. Корди захотела жареного цыпленка, а Риган заказала тост с сыром вместо гребешков. Никому из них не захотелось выпить чего-нибудь покрепче чая со льдом.
— Вы хоть понимаете, что именно в этот день, миллион лет назад, мы втроем встретились в начальной школе Брайарвуд? — спросила Риган.
— В тот день вы обе стали моими сестрами, — сказала Корди.
— Я помню, ты приехала в лимузине, — сказала Риган Софи. — Я тогда подумала, что ты принцесса с белокурыми волосами и синими глазами.
— Ты тоже приехала в лимузине, — заметила Софи.
— А мой отец привез меня на своем стареньком пикапе, — засмеялась Корди.
— И нам постоянно попадало за то, что ты, Софи, втягивала нас в неприятности, — сказала Риган. — Ты всегда была на стороне того, с кем, по твоему мнению, обращались несправедливо.
— Ты все такая же, — сказала ей Корди.
— Помните тот раз, когда мы закрылись в гардеробной? — спросила Риган.
Ее подхватила Корди:
— Мы были уверены, что нас никто никогда не найдет, и так обрадовались, когда нашли сладкий батончик в кармане куртки Билли Миллера, потому что решили, что сможем разделить его между собой и прожить несколько дней.
Воспоминания лились рекой одно за другим, пока они вспоминали свои детские шалости. Каждая из них рассказывала свои любимые истории, и за это время ужин был уже подан и съеден.
— Мне было интересно, зачем ты зарезервировала приватную комнату, но теперь я знаю почему. Мы много шумим и смеемся, — сказала Корди.
— Эйден предложил эту комнату, — сказала Риган. — Он так и сказал, что от нас много шума.
— Твой брат прав.
— Когда ты разговаривала с Эйденом? — поинтересовалась Корди. — Он скоро приедет домой? — Она поняла, что ее голос полон нетерпения и быстро добавила: — Мне просто любопытно. Вот и все. Я веду очень скучную жизнь. Да, — настояла она, когда решила, что подруги хотят возразить. — Сами подумайте. Я преподаю химию в средней школе детям, которые хотят только все взрывать, и когда я не преподаю или не готовлю план урока, я работаю над диссертацией. Я даже уже не знаю, зачем этим занимаюсь. Если еще один ученик принесет в мою лабораторию «Ментос»[34] с бутылкой кока-колы, то я не отвечаю за свои действия. Мне нужно знать, что есть люди, которые занимаются чем-то захватывающим. Все три твоих брата путешествуют по миру и строят отели. Они ведут очаровательную и увлекательную жизнь, и мне нравится о них слушать.
— Не о них, а о нем, — сказала Софи. — Тебе нравится слушать об Эйдене.
— А почему бы и нет? Он самый старший и самый опытный. В эти выходные он, наверное, облетит на самолете всю Австралию. А знаете, что я делала вчера вечером и весь сегодняшний день? Занималась исследованиями. Я засела в библиотеке и занималась исследованиями.
— Ой, умоляю! Я сейчас тебя стукну, — сказала Софи. — Я отказалась от пятничного вечера, чтобы сидеть и слушать, как самый неприятный, эгоистичный, самовлюбленный мужик на свете рассказывает о себе. А сегодня я должна была встать на рассвете, чтобы встретить его в парке и опять слушать его. Его зовут Уильям Харрингтон. Мой босс хотел, чтобы я написал о нем статью, но Харрингтон кинул меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
