Помолчав, лекарь ответил:
— Да это и видно — ведь ты никого не узнаешь… В тебя вселился злой дух. Он, видно, долго преследовал тебя и мучил. Вероятно, ты много голодал?
— Не знаю, не помню…
— Ты очень истощен, ты ослабел, и злой дух использовал твое тело. Но не волнуйся, Аллей, болезнь пройдет, и ты поправишься. При лечении я учел день, месяц твоего рождения и положение созвездия Скорпиона, которое покровительствует тебе. Твои соки постоянно подпитываются необходимым тебе железом, а сегодня вечером я добавил еще и магнезию. Думаю, что скоро ты встанешь на ноги.
— Какой сегодня день, месяц?
— Двадцать пятое число месяца пиони (апреля).
По лицу Аллея трудно было понять, о чем он думает, его глаза были устремлены вдаль.
Великий лекарь подозвал к себе жрицу, до этого находившуюся в дальнем углу зала, и что-то тихо сказал ей. Она кивнула и быстро приготовила целебный напиток из настоев, находившихся на столе. Полупрозрачная чаша, которую она поднесла лежавшему, была до середины наполнена густоватой жидкостью, пахнущей травами, которая переливалась всеми цветами радуги.
— Это нужно выпить, тебе будет легче, — уверенно произнесла она.
Больной сделал несколько глотков и медленно погрузился в приятную забывчивость.
— Он будет спать до утра, — тихо проговорил лекарь, — ты, Митран, отвечаешь за него, а я должен удалиться — буду молиться богине — его покровительнице.
Великий лекарь ушел. Митран, как и подобает жрице, не отходила от постели больного. Она давно жила в храме и хорошо знала сына жреца Пентсуфра. Ей часто приходилось выхаживать тяжелобольных. Она понимала, что болезнь не красит человека, и поэтому не удивилась тем переменам, которые произошли с ним.
— Как он повзрослел и возмужал за это время… Лицо его — и как будто чужое. А волосы — были черные, как смоль, и кудрявые, а сейчас — почти прямые, и седина на висках… Интересно, а женщинами он по-прежнему будет увлекаться или… — уж кто-кто, а юная жрица знала о ненасытности Аллея в любовных утехах.
Неожиданно жрица Митран почувствовала на себе чей-то внимательный взгляд. Она знала, что у сына Великого жреца храма Амона много друзей, но были и недоброжелатели. Ничем не выдав внутренней дрожи, вдруг охватившей ее, девушка спокойно огляделась вокруг, не заметив при этом ничего подозрительного. Она прекрасно знала о потайных дверях храма, глубоких темных подпольях, самораздвигающихся стенах, скрытых в зеркалах глазках… Взгляд жрицы скользнул по лицу Аллея и замер — Митран чуть не вскрикнула от удивления. Лежащий перед ней человек не спал, несмотря на выпитую большую дозу снотворного. Наоборот, его глаза очень осмысленно и внимательно глядели на нее. Поняв, что он обнаружен, больной спросил:
— Как тебя зовут?
— Митран… Неужели ты меня не помнишь?
Взгляд лежавшего затуманился. Он долго молчал.
Его мысли разбивались о глухую стену, возникшую в его памяти, которая, казалось, навсегда отделила настоящую его жизнь от прошлого.
— Мне трудно тебе ответить. Когда я пытаюсь что-то вспомнить, невыносимая тяжесть наваливается на меня… А ты очень красивая, Митран.
— Ты не раз мне это говорил.
— Вот как?… — Аллей закрыл глаза. — Звезды… звездная пыль… розовое небо и… и тень человека, летящего в бездне… — бессвязно прошептал он. — Нет… больше ничего не помню. Митран, а нельзя ли мне увидеть небо?
— Утром тебя вынесут в сад — увидишь.
— Нет, сейчас, мне необходимо это сейчас, Митран! — настойчиво повторил он.
Жрица поколебалась, но, видя, как возбужден Аллей, решила выполнить его просьбу. Она отошла вглубь комнаты, и сразу же что-то тихо зашипело, в потолке появилась узкая длинная щель, которая медленно увеличивалась, и вот над головой лежащего раскинулось яркое звездное небо. Послышалось невнятное монотонное пение — наступило время ночного шествия жрецов для поклонения богине храма.
Девушка вздрогнула:
— Аллей, мне нельзя этого делать. Ты должен отдыхать. Если верховный лекарь узнает, что я нарушила его распоряжение, — мне несдобровать… Если кто-нибудь войдет…
— Никто не узнает, Митран, подожди еще немного.
Жрица в нерешительности остановилась. Аллей лежал, напряженно всматриваясь в рисунок звездного неба, открывшийся перед ним. Прямо над головой он увидел звезду Антарес — самую яркую звезду своего созвездия. Она сияла голубоватым таинственным светом, как будто приветствуя и благословляя его.
— Как далека ты от меня, но свет твой согревает меня в пути, — подумал Аллей и сам удивился этой мысли.
За стеной послышались крадущиеся шаги, которые услышала и Митран. Девушка поспешила повернуть рычаг, и тяжелая плита почти бесшумно встала на свое прежнее место. Жрица, исправив свою оплошность, осталась в полутемном углу зала, ожидая появления приближающегося человека. Аллей, почувствовав что-то неладное, тоже всматривался в глубину слабо освещенного прохода, откуда послышался шорох. Через несколько мгновений в зале, осторожно озираясь, появились два человека, закутанные в темные плащи. На секунду они растерялись, увидев, что больной не спит, а, приподнявшись на локтях, напряженно смотрит в их сторону. Но, быстро справившись с замешательством, они решительным шагом направились к ложу Аллея. Высокий человек, это был младший жрец, выхватил спрятанный в складках одежды сверкнувший кинжал и бросился к больному, но тут же рухнул без памяти, получив страшной силы удар ногой по голове.
Аллей, почувствовав смертельную опасность, каким-то невероятным усилием воли заставил себя изловчиться и ударить не ожидавшего отпора врага. Второй, помощник великого лекаря, видя, что план их провалился, быстро повернулся и побежал к потайной двери, намереваясь скрыться за ней. Аллей, выхватив стоявший у ложа горящий факел, запустил его в спину убегавшему жрецу. От сильного удара тот пошатнулся, но устоял и все же скользнул в узкий проход, но моментально вспыхнувшая на нем одежда не позволила жрецу уйти. Он издал нечеловеческий крик, который очень быстро поднял всех обитателей храма на ноги. Не сумев потушить пламя, он погиб страшной смертью. Зал, где лежал Аллей, в короткий промежуток времени наполнился собравшимися на шум людьми. Вскоре быстрым шагом вошел Верховный жрец храма. Увидев сына, как ни в чем не бывало стоявшего в кругу жрецов и что-то им объяснявшего, Пентсуфр подошел и крепко обнял Аллея.
— Я рад, сын, видеть тебя в добром здравии!
Затем, выслушав рассказ о произошедшем, задумчиво произнес:
— Предатели получат по заслугам… А сейчас тебе нужно отдыхать.
