Читаем без скачивания Мечта - В. Виджани

— Ты мне уже пять тысяч торчишь. Я что, по-твоему, их печатаю?

— Тебе позавчера отстегнули родственники бабки той, которую я, между прочим, отмывал вот этими самыми руками. — Пашок выставил красные, в цыпках кисти и помахал ими перед набычившимся Ваньком.

Тот взъерепенился окончательно и, подлетев к Пашку, злобно процедил:

— Слышь, ты, Головка, я тебе отстегиваю столько, сколько принято давать санитарам. Не ты тут законы устанавливал. А то я сейчас начну перечислять по пальцам, чего ты не сделал, а должен был.

— Сам ты головка, а я — Головко! Запомни, индюк! — взвизгнул Пашок и двинулся на ординатора.

— Да пошел ты, козел! — подлил масла в огонь Ванька. Если б не Натаха, они бы подрались, но девчонка вовремя встряла между ними и примиряюще попросила:

— Не ссорьтесь, Паш. На вот тебе пятерку.

Она вытащила из кармана свернутую в трубочку пятитысячную и протянула Пашку. Ванька, однако, на попятную не пошел. Схватив купюру, он сунул ее в нагрудный карман своего халата:

— А ты молодец, Наташ! Короче, мы в расчете, господин Головка.

— Отдай деньги, падла! — сузив глаза, прошипел Пашок.

— Ага, разбежался. Сказал, в расчете, и всё! Убери тут, — бросил он Наташке и вышел, громко хлопнув дверью. Девушка вздохнула и снова завозила тряпкой по полу. Пашка трясло. Он с ненавистью уставился на санитарку.

— Да ладно тебе, Паш, — не выдержала его взгляда Натаха. — Я тебе еще денег дам! Не кипятись.

Дура… вот ведь завертела! Он подскочил к ней и замахнулся, но ударить не смог.

— На фиг ты при нем деньги достала? Я тебя просил? Поняв свой промах, Натаха втянула голову в плечи и опустила глаза.

— Ну, чего молчишь? Я тебя спрашиваю!

Не отвечая, Наташка вышла.

Пашок подошел к умывальнику и открыл кран, из которого потекла кривая желтая струйка. Он смачно сплюнул в раковину. За дверью кто-то топтался, не решаясь войти. Наконец дверь приоткрылась, и в ординаторскую вползла Наташка. Без халата, в короткой юбке и розовой водолазке, украшенной крошечным серебряным кулончиком-сердечком, она была похожа на сардельку. Или нет — на поросенка. Он оглядел ее с головы до ног и, усмехнувшись про себя, заметил — при таких формах никакие украшения не помогут.

Девушка протянула ему несколько купюр:

— Паш, возьми вот! Правда, у меня только три тысячи осталось…

— Откуда у тебя деньги? — Он брезгливо поморщился.

— Мать прислала. И еще я подработку взяла в хирургическом. За стариком смотрю…

Пашок прошел мимо нее, так и не взяв деньги.

@

Три тысячи он все-таки нашел — занял у гардеробщика, пообещав отдать в получку, хотя точно знал, что не отдаст, по крайней мере в этот раз. После работы он позвонил сестре, попросив встретиться. Та, конечно, ехидно посмеиваясь, затянула свою песню. Он не стал ее слушать и, отстранив трубу, уставился в витрину продуктового магазина. Сестра перешла на крик, называя его лентяем и кретином. Пашок перебил ее и все-таки настоял на встрече. Ирка нехотя согласилась «пересечься у дома на пять минут». Времени до вечера оставалось навалом.

Пашок положил деньги на телефон и вошел в Сеть. Ева его ждала. То, что ждала, он был уверен, иначе не ответила бы так быстро. Не поздоровавшись, он написал, что заскочил, мол, на пять минут, чтобы пообщаться с ней. Она обрадовалась, настрочив, что торопится на «мегамодную выставку» — там демонстрируют работы ее педагога, и она не может не пойти…

Пашок читал и улыбался — ну кому, на фиг, в наше-то время эти картинки нужны? Вон их сколько в Сети — жопой жуй, и все бесплатно. Люди с жиру бесятся. А в Москве так и вовсе: у людей крыша едет — лишь бы не работать. Еве еще простительно, она хрупкая и не такая, как все тут, а остальные… Эх, да что там говорить.

@

Выставочный комплекс Пашок нашел быстро. На его вкус, здание выглядело совсем уж уродливым: каменная махина с голубыми стеклами, стекающими в виде сталактитов. Центральный вход он обнаружил не сразу — пришлось побегать вокруг. У дверей со скуки подыхали мордоворот-охранник и две хмурые круглые тетки. Пашок с независимым видом прошел было мимо них, однако его остановили и потребовали билет. Он возмутился — ну вот еще, тратить деньги, чтоб посмотреть никому не нужную мазню! Ладно, подождет Еву еще где-нибудь.

Не найдя ничего подходящего, Пашок решил прогуляться в парке, прилегающем к выставочному комплексу. Трава в парке была неестественно зеленого цвета. Он пощупал газон и, убедившись, что покрытие искусственное, с раздражением подумал: тратят деньги на всякую ерунду, опять же с жиру бесятся. То ли дело у них в поселке — все натуральное: и продукты, и трава. А тут… Снова вспомнилась мать. Жаль, не дожила она… А что? Крыша над головой есть, на работу устроился и, можно сказать, стоит на пороге своего счастья: закадрил девушку, о которой и мечтать не смел. Губы разъехались в улыбке. Не, он тоже не пальцем деланный.

Свернув за сталактитовый угол здания, Пашок вышел к экспозиции металлических скульптур. Из ржавых железяк неизвестный умелец создал целые композиции — аисты в гнезде, плачущая женщина, обращенная лицом к небесам. Он сразу подумал о сотнях, нет, тысячах одиноких теток, сидящих в Интернете в ожидании чуда. Уж он-то наслушался этих историй, и все об одном и том же. Муж-козел — алкаш, импотент или дурак — короче, никчемная личность, а я вся такая-растакая, красоты неописуемой, ума палата, жду своего возлюбленного «прынца»… Ну не смешно? Это ж надо быть такими одинаково тупыми хомячихами… Правду говорят — простота хуже воровства. Одна вообще его удивила — развелась с мужем и прикатила в Москву. Он, конечно, ее не встретил, да и на фиг она ему сдалась: во-первых, старая, лет на пятнадцать старше — это как минимум (они же все возраст себе убавляют), во-вторых, липучая, зараза. Пришлось удалить ящик. А ник был хорош — «Звездный стр@н-ник*». Куда уж лучше и романтичнее. На Пашка накатила ностальгия по былым временам. Зайдешь в Сеть, приметишь какую-нибудь клушу и развлекаешься с ней пару недель, пока дамочка не начнет выедать мозг настойчивыми просьбами встретиться. Чума! А уж что пишут эти дамочки — никакому романисту не снилось.

Он еще с полчаса побродил среди скульптур и, почувствовав озноб, направился в сторону дверей с красной вывеской «Выход». Ей-богу, как в метро, художники тоже, не могли чего-нибудь скреативить… Внезапно из дверей повалил народ. Такого количества чудиков в одном месте Пашок не видел никогда в жизни. Он встал в сторонку — так было удобнее рассматривать толпу. Мужики поголовно бородатые, в растянутых свитерах или кургузых пальтишках, штаны почти у всех с вытянутыми коленками. Бабы — отдельная песня. Была у них в поселке одна библиотекарша, чудная безликая сушка. Сколько себя Пашок помнил, ходила в длинной коричневой юбке и волосатом жакете, застегнутом на все пуговицы, ну, зимой еще прибавлялись скособоченный берет и пальто, отделанное неизвестным зверем. Смотрела она всегда куда-то в сторону, словно чуралась нормальных людей. Весь женский пол, валом валивший из здания, был по образу и подобию той библиотекарши. Серость, короче.

Пашок искал глазами Еву, а чудики продолжали переть нескончаемым потоком. Наконец он заприметил светлое пальто и наскоро повязанный цветастый шарф. Девушка шла под руку с тощим старым уродцем, возбужденно беседуя. На щеках у нее играл румянец, глаза блестели, и было в ней что-то притягательное, чувственное, даже ведьминское. Она выделялась из общей массы какой-то неведомой энергетикой и чистотой. Пашок никак не мог налюбоваться. Так бы и смотрел бесконечно. «Кавалер» рядом с такой красотой выглядел бледно. На кончике носа потешного мужичка висели нелепые очочки, с головы свисала затасканная библиотекарская беретка, сквозь редкую бороденку просвечивал острый кадык. Пристроившись за ними, Пашок старался уловить суть беседы.

Трепались они, конечно, об искусстве. Говорила больше Ева, впрочем, как всегда. Мужичонка поддакивал, энергично кивая в знак согласия. Пашок аж испугался — того и гляди башка оторвется.

— Ну, а что Женя… Грустно, если честно. — Она явно была разочарована. — Талант — это искушение своего рода, даже проклятие, если хотите, с ним нужно уметь жить.

— Мне кажется, вы, Ева, так и остались максималисткой, — возразил недомерок.

— Разве это плохо, Андрей Викторович?

— Это не плохо и не хорошо. Это факт, и никуда от этого не денешься. Вы поймите, моя хорошая, время меняет людей и не каждый выдерживает его бремя. В молодости я тоже задирался.

— Да ну! Не может быть! — с восторгом воскликнула девчонка.

— Еще как может! Конечно, на чванство времени не было, но когда я впервые заработал восемьдесят рублей — почувствовал себя богачом. Представьте — художник — обличитель пороков общества, да еще и богач… Куда там! Пригласил своих дружков в ресторан, а одежки нормальной не было. — Недомерок рассмеялся. — В ресторан нас так и не пустили. Швейцары в то время были злыдни.