Наконец, это позволяло строить событийный сюжет на сложных семей- но — бытовых коллизиях в таком их разрешении, которое стало впервые возможно лишь на основе новых этических представлений, выработанных русской разночинно — демократической интеллигенцией того времени.
История взаимоотношений Лопухова, Веры Павловны и Кирсанова, развернутая в главах «Первая любовь и законный брак», «Замужество и вторая любовь», «Второе замужество», не была целиком выдумана Чернышевским для доказательства и иллюстрации своих этических идей. В отношениях между людьми этой среды нередко возникали подобные жизненные коллизии, и разрешались они так, как показывает Чернышевский, й до и после появления романа «Что делать?». Об этом свидетельствует, например, Н. Шелгунов[27] Фиктивный брак как путь освобождения девушки из семейной кабалы (когда не удавалось найти более простого способа достигнуть этой цели) или расторжение брака и заключение нового по новой взаимной любви (в обход церковных законов и господствующих обычаев) — такие факты уже входили в практику разночинно — демократической интеллигенции. Чернышевский не изобрел эти коллизии и способы их разреите пия, а нашел их в жизни и в свою очередь способствовал их пропаганде.[28] Его задача заключалась в художественном раскрытии и психологическом обосновании их внутреннего смысла и нравственного содержания.
Лопухов и Кирсанов в своем поведении руководствуются не сухой рассудочностью, а глубоким убеждением, что счастье или несчастье каждого из них неразрывно связано со счастьем или несчастьем других людей, и в первую очередь тех, которые так или иначе от них зависят. Поэтому Лопухов отказывается от ученой карьеры, чтобы скорее вызволить Веру Павловну из ее семейства; поэтому же Кирсанов в течение трех лет прячет и подавляет свою любовь к Вере Павловне, угрожающую мирному благополучию семьи Лопуховых, и сама Вера Павловна долго не хочет признаться себе в новом чувстве. Поскольку новая любовь, пройдя через испытания временем и разлукой, не была подавлена, а только укрепилась в силе и стойкости и, значит, была не мимолетным капризом чувства, а серьезной, глубокой потребностью героев, Лопухов, всесторонне обдумав интересы всех трех участников конфликта, принимает решение о самоустранении. Способ, каким он это делает, инсценируя самоубийство, подсказан практическими соображениями и внешними обстоятельствами: тем, что общественно — трудовые интересы Веры Павловны как «хозяйки» мастерской требуют безупречного официального положения и репутации; тем, что сам Лопухов собирается ехать за границу и переходить на нелегальное или полулегальное положение, и т. д.
Реакционный литературно — общественный лагерь истолковал такое разрешение конфликта как отрицание прочной семьи, святости брака и даже как пропаганду распущенности и разврата.[29] В этом выразилось лишь лицемерие официальной морали, легко мирившейся с адюльтером в жизни и в распространенных «великосветских» романах, но непримиримой к искренности и честности героев Чернышевского.
Писарев справедливо подчеркивал, что решение семейно — бытового конфликта, найденное героями Чернышевского, не является единственным способом разрешения подобных коллизий. Это подлинно человеческий и разумный выход из положения только для людей того нравственного уровня и духовного развития, который исключает легкомыслие или тем более распущенность.
Неверно было бы думать, что семейно — бытовые отношения и проблемы этики занимают главное место в идейно — художественном содержании романа. Эта сторона жизни и взаимоотношений героев подчеркнута названием глав и движением событийного сюжета вовсе не потому, что она составляет главное содержание интересов «новых людей» и направляет развитие их судеб. Общественные воззрения и содержание общественно — трудовой деятельности своих героев Чернышевский вынужден был — по условиям подцензурной печати — раскрывать лишь в отдельных моментах и эпизодах сюжетного действия или в намеках, аллегориях и отступлениях внесюжетного характера. Однако этими средствами романист достаточно ясно и недвусмысленно подчеркивает решающее значение интеллектуальных и общественно — трудовых интересов в личной судьбе и даже в личных взаимоотношениях «новых людей». Ведь уже первая любовь и законный брак Веры Павловны возникли из сердечного доверия и дружбы, рожденных в борьбе за ее освобождение от семейного гнета, за гражданскую независимость ее личности. Да и вторая любовь, изображенная уже как стихийная сердечная страсть, даже она в трактовке Чернышевского была неизбежна в значительной мере из‑за того, что в первом браке Вера Павловна не могла развернуть все богатство своих духовных и трудовых возможностей. Второе замужество было необходимым и благотворным в ее судьбе именно потому, что оно пробудило новые потребности духовного роста и творческого труда, открыв путь уже не только к формальному, но и к фактическому, реальному равенству ее с мужем — равенству интеллектуальному и практическому.
Формальное равноправие женщины — это лишь необходимое условие для борьбы за действительное равенство. Вырвавшись из семейного рабства, Вера Павловна уже не испытывает гнета бесправия с таким мужем, как Лопухов. Однако между ними «еще не было тогда равенства». Только самостоятельная и осмысленная работа по организации швейных мастерских ставит ее на ноги как самостоятельную личность. Это — важный этап в развитии характера Веры Павловны как «нового человека», поэтому один из важных моментов и в развитии сюжета. Здесь впервые она не только для себя добивается практического и духовного раскрепощения, но и сама оказывает поддержку другим людям, сама осуществляет нравственные принципы, которыми руководствуются все «новые люди» в общественной и личной жизни и которые в свое время выручили ее из «подвала».
В жизни Веры Павловны, точно так же как и в жизни Лопухова, Кирсанова, Рахметова, личные отношения и личное счастье неразрывно связаны с интересами труда и общественной деятельности. В той и другой области они проводят одинаковые идеи и принципы, и это единство составляет одно из величайших завоеваний духовного развития той эпохи.
Мысль об определяющем значении труда в развитии человека — одна из главных идей романа, лежащая в основе всех его образов, в основе приемов художественной типизации, присущих Чернышевскому.
Паразитическое тунеядство общественных классов, исторически отживших и неспособных к какому бы то ни было участию в производстве материальных или духовных ценностей, — это почва, на которой произрастают не «просто дурные», «пошлые», но «дрянные люди», — люди, ни к чему не пригодные, практически и нравственно несостоятельные, в отличие от «просто дурных» людей, которые тоже живут по законам своекорыстия и эксплуатации, однако лишь для того, чтобы самим не стать жертвами своекорыстия и эксплуатации, которые все же практически деятельны и не чужды труда, а, значит, при ином социальном порядке способны направить свои усилия не во вред, а на пользу другим людям — пусть только это будет им выгодно. Мысль эта раскрывается в публицистической форме во втором сне Веры Павловны.
Наиболее устойчивым, постоянным, действующим во все эпохи и во всяком обществе источником положительных сил человеческой природы является, по мысли Чернышевского, труд в самом широком значении этого понятия, включая все формы общественно необходимой, целесообразной физической и духовной деятельности. Искажение и распад лучших свойств человеческой природы, нравственная деградация и практическая никчемность характеров имеют своим источником паразитизм, бездеятельность или подмену целесообразной деятельности мнимой, «фантастической» деятельностью: «Да, отсутствие движения есть отсутствие труда… потому что труд представляется в антропологическом анализе коренною формою движения, дающею основание и содержание всем другим формам… А без движения нет жизни, то есть реальности, потому это грязь фантастическая, то есть гнилая» (120).
Однако еще определеннее и полнее мысль о созидательной роли труда в духовном развитии человека раскрывается в положительных героях Чернышевского.
«Новые люди» в подавляющем большинстве случаев складывались в обстановке, требующей с отроческого возраста трудовых усилий. Они и в дальнейшем «грудью, без связей, без знакомств, пролагали себе дорогу» к образованию, к независимости и к тем формам общественно полезного труда, которые отвечают их личным склонностям и способностям; благодаря этому они свободны от подавляющего влияния господствующих представлений, от раболепства, чинопочитания, преклонения перед денежным богатством — от обезличивающего давления «старого мира».
