Жересар немного постоял, обдумывая, что скажет корабельщику, и невольно вздохнул — ему ужасно не хотелось уезжать из Шусарда, так и не разузнав о Неде. Но что поделаешь? А если его снова повяжут, когда он появится в городе? Нет уж, на некоторое время нужно отсюда убраться. Вернуться он еще успеет.
Решившись, шагнул к корабелу, повернувшемуся спиной к грузчикам и наблюдавшему за тем, как трое матросов, по пояс голые и босые, драют палубу возле командирского мостика. Делали они это вяло, без огонька, и корабел кривился, глядя на потуги изобразить бурную деятельность. Посмотрев минуты две, мужчина разразился серией такой отборной брани, что Жересар усмехнулся — корабелу могли позавидовать и сержанты Корпуса, великолепно владеющие этим универсальным языком общения с подчиненными, не желающими выполнять свои служебные обязанности. Впрочем, на бездельников эта тирада подействовала меньше, чем никак — матросы продолжали скрести палубу так же вяло, как и раньше.
— Уважаемый! — Жересар перехватил корабела, собиравшегося перепрыгнуть на палубу корабля, вероятно для того, чтобы покарать ленивых нечестивцев. — Могу ли я получить работу?
— А чего умеешь-то? — раздраженно спросил корабел. — Вино жрать? Воздух портить? Таких придурков у меня уже хватает! Эй, ты, вша покалеченная! Ну чего ты ласкаешь палубу, как бабу?! Да прижимай ты, тварь, прижимай скребок! Найду хоть одно грязное пятно, я тебя задом протащу по нему столько раз, сколько понадобится, чтобы твоя задница стерлась до самого брюха! Да что же ты, гнида, делаешь?! О боги, зачем вы послали мне этих идиотов!
— Ну, так что насчет работы? — осведомился Жересар, с интересом глядя, как один из матросов вдруг выблевал на только что очищенную палубу. — Будет работа или нет?
— Работы полно, — страдальчески скривился корабел, — только видишь, что делается? О боги… ну за что ты мне посылаешь эти испытания?! Этого только не хватало…
— Что, желудочные колики? Отравились? — спросил лекарь, глядя на бледных матросов. — Рвет не с кровью? Лекаря из города вызывали? Похоже на отравление.
— Да какой лекарь, ты чего? — встрепенулся корабел. — Сейчас вызови, так они шум подымут, решат — чума! А у меня груз, его отдать надо, а за каждый день простоя убытки! Какие, к демону, лекари?! Стоп. Ты кто? Ты что, лекарь?
— Лекарь, — кивнул Жересар. — Вот ищу работу.
— А где твои снадобья? Где вещи?
— Нет снадобий и вещей, — хмыкнул Жересар, — потерял. Тут такой город, что можно и не только вещи потерять, но и голову. Мне работа нужна. Если хотите, чтобы на борту был лекарь, принимайте.
— Лекарь, лекарь… — задумчиво проговорил корабел. — Был у нас лекарь. Спился и выпал за борт. Ночью. Теперь лекаря нет. Впрочем, одновременно он был еще и повар. Мы не можем себе позволить держать отдельного лекаря. Это же не военный корабль, у нас всего десяток матросов команды. Сколько хочешь получать за работу? Ты будешь и лекарем, и поваром.
— А сколько предложите жалованья?
— Хм… багажа нет, снадобий нет… похоже, в городе для тебя горячо. Отравил кого-нибудь? Прибил мужа любовницы? Рожа-то у тебя вон какая разбойничья… а речь правильная… Нездешний? Не из столицы? Да ладно, ладно… не наше дело. Пошли со мной. Пошли, пошли. Я помощник капитана, сейчас с капитаном поговорим. Погоди-ка… Эй, парни, скоро закончите?
— Часа через два! Потом грузиться начнем. До вечера справимся!
— Хорошо. Пошли. Как тебя звать?
— Меня звать… — Жересар запнулся, после секунды промедления прогудел: — Герсер меня звать. Герсер!
— Ну что же… Герсер, — помощник капитана ухмыльнулся, сделав паузу и дав понять, что он знает: имя лекаря фальшивое, — я думаю, что тебе хватит золотого в неделю. Ну и питание, конечно. Согласен?
— Согласен, — усмехнулся Жересар, который когда-то имел жалованье, сравнимое с жалованьем полковника, и свободно мог купить такой корабль, как этот. — Но мне нужны снадобья, чтобы я мог полечить этих парней. Можете послать кого-нибудь к травнику?
— А сам? А! Понял. Боишься идти в город. Напишешь — я пошлю матроса. Идем к капитану — черкнешь пару строк, и все, ты член команды. Надолго?
— На рейс. Когда корабль вернется сюда — я сойду на берег. Устроит вас?
— Хм… — нахмурился помощник. — Всего на рейс? Ну да ладно — на рейс так на рейс. Но вылечишь всех наших. Смотри, если ты врешь, что настоящий лекарь, получишь палок. Не люблю вралей!
* * *— Стой! Ну, стой, что ли?! — Жересар разозленно рявкнул, но матрос продолжать качаться, как пьяный, потом закатил глаза и рухнул на пол, забившись в судорогах и пуская пену.
Лекарь ошеломленно посмотрел на парня, потом резко наклонился и, схватив рубаху матроса за подол, дернул ее вверх. Посмотрел — и отшатнулся, закусив нижнюю губу:
— Чума! Это чума!
Жересар пощупал сосуд на шее парня — пульса не было. Тогда лекарь сел на стул, приделанный к полу, и бессильно бросил руки на колени. Что делать?
В своей жизни он единожды сталкивался с чумой. Давно, когда лекарю было двадцать с небольшим лет. Он только что окончил лекарскую школу при офицерской академии и был распределен в Корпус — чему способствовал приятель, Хеверад. И по дороге в Корпус молодой лекарь остановился в трактире, находящемся в деревушке возле тракта. И вот туда пришла чума.
Откуда она бралась — никто не знал. Поговаривали, что ее приносили звери, из леса. Достаточно было повредить руку, когда разделываешь дичь, или съесть непрожаренное мясо больного животного — и вот тебе чума. Но в Замаре уже давно не видели этой болезни, которая считалась наказанием богов за человеческую гордыню. Когда люди начинали считать, что стали равными богам, те насылали чуму.
Жересар прикрыл глаза и чуть не застонал, вспомнив, как сегодня утром ругал Небеса и показывал им неприличные жесты в своем яростном безумии. И вот результат — чума! Неужели из-за его прегрешений погибнут теперь все члены экипажа судна, а потом еще и жители города? Необходимо срочно уводить корабль, иначе беда! Вот это вляпался! Куда там темнице… эта напасть гораздо хуже!
Поднявшись на ноги, лекарь тяжело зашагал к лестнице, ведущей из кубрика на палубу. Нужно было предупредить капитана и помощника, а еще — быстро валить отсюда. Во-первых, чтобы не заразить весь город, во-вторых, чтобы их не сожгли вместе с кораблем. Чума «лечилась» единственным способом — дома, где жили чумные, сжигали вместе с больными. Иногда — еще живыми. Впрочем, после того как на них появлялись чумные нарывы, жить больному оставалось считаные часы, а иногда — минуты. Так что тех, кто еще шевелился и даже соображал, считали мертвецами.
Поднявшись на палубу, лекарь нашел взглядом помощника капитана, разговаривающего с каким-то человеком — видимо, хозяином горы тюков, сваленных перед широким трапом. Подошел и, тронув помощника за плечо, предложил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
