записями о захоронениях за 15–16 век. Пришлось пожертвовать на храм еще раз и еще раз. Но через час, дьяк дал записку – ряд 4–й в северо–западной части старого кладбища. Игнат Ипатов – посадский боярин.
Долго искать не пришлось. Главное он определился с тем, где северо–западная часть. Вот он 4–й ряд. Захоронений было много. Видимо экономя места, хоронили даже в проходах между могилами, там, где раньше были дорожки. Внимательно изучая фамилии на могилах, Бруслов услышал чей–то голос. В какой–то момент ему показалось, что голос идет из–под земли. Да, явственно он услышал тихую песню из места, где стоял покосившийся и вошедший в могилу крест. Потом настала тишина. Что за наваждение? – подумал он. Вдруг явственно он услышал:
– Не бойся Игнатушка – не бойся, – говорил кто–то снизу. Он подошел к могиле и прочитал на замшелом кресте почерневшие буквы «Игнат Ипатов». Холод прошел по коже Бруслова. В привидения он верил и даже в детстве видел одно ночью, в стекле он увидел лицо – он так испугался, что до сих пор зашторивал окна на ночь и никогда не подходил к окну по ночам. Поэтому, когда он услышал голос из могил – он оробел. Обернулся. Только ветер качал верхушки деревьев, и листва шелестела, будто нашептывая, что то. Вокруг никого не было. Рядом начал чирикать воробей. Это несколько успокоило его. Тут он услышал прямо за собой дыхание. Он с ужасом повернулся и увидел нищего, который стоял и смотрел на него шальным взглядом.
– Что тебе? – машинально спросил Бруслов, прижав руку к груди.
– Мне бы дяденька кроватку починить. А то Игнатушке холодно. А кроватку поломали. Да.
С этими словами он отвернулся и присел на корточки, бормоча что–то. Вот еще юродивый пристал, подумал Бруслов. Огляделся, было как–то не по себе в этом месте и рядом с сумасшедшим.
– Дяденька! Поломали кроватку Игнатушки–то.
Бруслов опять посмотрел на нищего, но картина, которую он увидел, привела его в ужас. Юродивый стоял и держал в своих руках череп и несколько костей с остатками сгнившей одежды. Он прижимал череп к груди бережно как ребенка и приговаривал:
– Холодно ему без кроватки–то. Поломали гробик его, а он куда? Без гробика–то, – Бруслов отшатнулся: – Ты что? Ты где это взял? – вскричал он.
На окрик сумасшедший вздрогнул и зашипел: – Тише! Тише! Разбудишь Игнатушку. А он за это осерчает и заберет тебя с собой. Али ты не знаешь? Кто мертвеца будить станет, сам уснет сном вечным, – прошептал юродивый.
Бруслов отошел. Сумасшедший повернулся, подошел к деревьям, аккуратно положил останки. Поправил лохмотья на костях и сказал: – Поспи–ка, хороший мой! Я тебе петушка на палочке принесу. Поспи–ка! Эй, дяденька присмотрите за Игнатушкой, а то проснется, убежит, заиграется – ищи его потом. Я скоро! – помахал рукой юродивый и быстро зашагал, по алее.
Никита Селиванович с ужасом смотрел на останки, которые сложил ненормальный под деревом.
– Господи, что же у него в голове такое, если он так себя ведет? – думал он. Переведя взгляд на могилы, он увидел покосившийся крест с надписью Ипатов Игнат.
Вот так штука, обрадовался Бруслов, на мгновение, забыв о костях покойника, и прошел к могиле. Обойдя ее, он увидел яму. Нагнулся – погода была отличная, и солнце хорошо освещало яму. Золото блестело на полу внутри склепа так, что спутать его было невозможно. Он, не задумываясь, спрыгнул внутрь. Только оказавшись внизу он немного испугался, но быстро пришел в себя т.к. не увидел, ни нечисти, ни мертвецов. Подойдя ближе, он увидел, что все вокруг, усыпано драгоценностями. Золото, украшения, камни, а жемчуга было столько, словно рисовой крупой засыпали гроб. Далее Бруслов действовал машинально – без проволочек. Первое что он сделал, попробовал вылезти из ямы – это легко удалось. На поверхности, выйдя на пустую аллею, он обнаружил хозяйственный инвентарь кладбищенской службы, взял ведро с лопатой, грабельки оставил. Спустившись вновь, он собрал в ведро все, что было в гробу. Полное ведро он накрыл тряпьем, которое валялось тут же. Набил все карманы остатками. Подобрав все до последней горошины жемчуга. На все потратил не более 15 минут. Выглянул – пусто. Вынул ведро. Вылез сам. Осмотрелся – никого. Струсился. Обратил внимание, что тряпья мало, золото пробивалось сиянием всеми цветами радуги на солнце. Подошел к куче травы и листьев, положил их наверх. Убедившись, что клад прекрасно замаскирован, поднял ведро и пошел к выходу. Ведро было тяжелым – золото тянуло к земле – будто покойник не хотел отпускать свои сокровища и тянул их обратно в могилу. Мимо пробежал, топоча юродивый Гриша, он радостно сжимал красный петушок на палочке. Увидев Бруслова, он остановился, и встревожено спросил:
– А где Игнатушка?
– Спит, – спокойно ответил Бруслов.
– Вот обрадуется сейчас, – завопил ненормальный и побежал дальше. Бруслову было хорошо на душе! Нес он очень тяжелое ведро осторожно и не торопясь. Он был возбужден, но спокоен. Он не чувствовал себя вором, он не крал ничего – ни у кого. Он нашел то, что волею всевышнего было сохранено веками для него. Он невольно улыбался. Странно было наблюдать улыбающегося человека на кладбище. Но Бруслов улыбнулся солнцу, проходящей старушке и даже довольно мрачному и сосредоточенному кладбищенскому могильщику, который спешил, куда–то, по своим печальным делам. Могильщик посмотрел на улыбающегося господина и скосил взгляд на ведро. Бруслов увидел этот взгляд и испугался, что тот сейчас может потребовать кладбищенский инвентарь, и тут же обратился к могильщику с вопросом:
– Любезный не подскажете, куда можно высыпать мусор? – и приподнял ведро. Могильщик растерянно махнул рукой влево и спешно удалился. Бруслов выдохнул. Так, не понимая, впервые встретились Никита Селиванович Бруслов и Лев Петрович Одинцов, чьи судьбы уже были сплетены в одно полотно.
10
Лев Петрович пришел в себя от голоса блаженного, который пел какую–то песню, слов, было не разобрать. Он был ошарашен, когда увидел могилу пустой. Да не просто пустой, но даже без покойника. Он обошел мраморный постамент, на котором несколько дней тому стоял гроб с останками усыпанный золотом и жемчугом. Пустота была пугающая. Ничего не напоминало, что здесь были сокровища с покойником. Он даже пошарил ногой по пыли мраморного пола. Там тоже было пусто. Не приснилось же ему все это! От неожиданности он даже сел, так как ноги подкосились и в голове затуманилось. Когда услышал песню дурака–Гришки, он очнулся. Привстал с пола, отряхнулся. Подумал что нельзя, чтобы сумасшедший увидел его тут, внутри могилы. Но Гришка, в свою очередь все ближе приближался
