Некоторые коленца мне десантные приемчики друга Мишки напоминают. Не точь в точь, но есть у них общее. Как бы выросли они из этих самых коленец.
Так, про дрова ещё… Тут их на фельдшерском пункте на несколько лет вперёд заготовлено, некоторые скоро трупеть начнут уже. Павел Павлович же меня дрова колоть заставляет не оттого, что топить нечем. Его выводы при изучении бузы говорят о том, что какой-то специальной физической подготовки к ней не имеется. Надо только ежедневно простым физическим деревенским трудом заниматься. Дрова колоть — самое то. Ещё воду носить с реки, хотя у нас рядышком колодец имеется. Но, к реке необходимо с высокого берега по узенькой тропочке спуститься, а потом с полными вёдрами подняться. Причем, не один раз.
Первые дни я умирал просто, а потом втянулся. Ещё и, специальными настоями и отварами меня фельдшер-травник поит, опять же из арсенала бузников.
Второй плюс — экономия. За жильё платить мне не надо. Я теперь прямо на рабочем месте живу — на фельдшерском пункте. Лавок здесь много — выбирай любую и спи. Тут же и питаюсь. На прием к земскому фельдшеру тут с пустыми руками не ходят. Кто молочка, кто дюжину яиц принесёт. Хлебушка свежего. Павел Павлович один, без хозяйки живёт, прибрал её Бог в эпидемию холеры. Ему столько несут, что одному — много. Вот он мне и оставляет. Называет это Павел Павлович интересно — помощь признательности. Сам он про яйца и молоко даже не заикается, местные его сами благодарят, за честь считают угостить. А вот за лечение спасибо тут говорить не принято. Пользы де тогда от лечения не будет. Сала принести — можно, а спасибо сказать — нельзя. Во какие тут обычаи…
Вопрос о моем трудоустройстве Павел Павлович решал в уездном земстве. По ходу дела он меня с местной системой организации здравоохранения познакомил. Тут сейчас, в Вятской губернии — земская медицина. Функции по медицинскому обслуживанию населения чётко распределены между губернским и уездными земствами. Деятельность губернского земства заключается в содержании губернской больницы, фельдшерской и повивальной школ, а также в финансировании оспопрививания и борьбе с эпидемиями. Губернскому земству также вменяется в обязанность организация врачебных губернских съездов. На уездные земства возлагаются обязанности по оказанию медицинской помощи жителям уездов, содержание больниц в уездных городах и часть расходов по ликвидации эпидемий.
Всё ясно и понятно. Павел Павлович в уездный город съездил и за меня в земстве похлопотал. Перед этим, правда, Федор чуток был задействован.
В административно-территориальном отношении губерния здесь делится на уезды, уезды — на волости, волости — на сельские общины. Наблюдение за исполнением паспортных правил — прерогатива волостного старшины. Искать его не надо — прямо в селе он живёт, ещё и по дальнему родству с Федором. Тут все почти родственники — не брат, так сват. Кроме ближней родни, ещё и масса дальней. Федор меня седьмой водой на киселе волостному старшине представил, паспорт у меня ещё действующий был. Писарь волостного правления мне нужную бумажку для уездного земства и выписал. Кстати писарь тут — большой человек и назначается он в волостное правление самим земским начальником. Местный писарь опять же Федору по родне приходился. Всё быстренько поэтому и обтяпали.
Ещё есть плюс в моей работе. У Павла Павловича на фельдшерском пункте есть что почитать. И газеты, и журналы, и медицинская литература. Ночь — вся моя, читай не хочу…
Для вливания в здешний мир я и читаю. По памятным книжкам и календарям Вятской губернии я с местными реалиями знакомлюсь, узнаю кто и чем занимается. Кстати — очень интересное чтиво. Никогда бы раньше не подумал, что подобное мне так заходить будет.
Удивляюсь даже качеству издания книг. Никогда бы не подумал, что раньше так умели.
Подшивок «Вятских губернских ведомостей» у Павла Павловича — не за один десяток лет. Официальную часть в них я пролистываю, а вот неофициальную — читаю. Там исторические, географические, этнографические статьи и заметки. У меня сложилось впечатление, что здесь все поголовно священники, а также земские врачи и фельдшеры этнографией увлечены. В каждом номере почти есть шикарные краеведческие материалы за их подписями. Имеются публикации и самого Павла Павловича.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ну, он понятно, про свою любимую бузу пишет.
Есть у Павла Павловича на фельдшерском пункте и книги московского, а также петербургского издания. Того же Бехтерева про тайны мозга, а также этнографическая литература. В изданиях последнего рода карандашиком, что касается Вятской губернии, подчёркнуто.
Про тайны мозга понятно — это Павел Павлович с плыном пытался разобраться.
Глава 21
Глава 21 Хорканье
Так, так, так…
Собственно, про бузу, кроме как кратеньких сообщений Павла Павловича, и нет. Пишут про увлечение россиян кулачными боями, борьбой, но выставляют это как народную традицию, развлечение.
Замалчивают? Или кто-то где-то информацию фильтрует?
Буза и кулачный бой, или там борьба на поясах — две большие разницы. Цели здесь совсем разные. Соответственно и задачи, а также инструментарий их решения.
А, про кулачки, тут информации — море. Не только этнографические зарисовки, а даже обобщения с выводами и тенденциями.
Вот например…
Я опять пролистал только что просмотренный томик. Где же? А, вот.
«… в конце 19 — начале 20 века обычай состязаний в кулачных боях и борьбе бытовал по крайней мере в 324 уездах 62 губерний (областей), отмечен в 39 губернских городах, включая обе столицы, в 60 уездных и 16 заштатных городах…».
В книге и подробнейшая таблица на девяти листах имеется. Там все эти шестьдесят две губернии и области Российской империи обозначены, по уездам поделены. Причем, даже понять из неё можно, где чаще кулачные бои бывают, а где больше борются. Как раньше было, а как теперь. Кто-то здорово постарался. Такой огромный материал обобщил.
Так, где, наша-то, Вятская губерния…
Я так подумал и залип… Во, здешний мир и время я уже своим считаю… Приплыли…
Да, ладно…
Вдохнул, выдохнул…
Подышал, как Павел Павлович учил. Медленно и не не торопясь. В особом ритме.
В себя пришел.
А, помогло дыхание-то… Работает система обучения бузе Павла Павловича! Ну, по крайней мере в данном аспекте.
Он ведь, все эти годы не просто описывал про бузу то и сё, Павел Павлович собственную систему подготовки бузника разработал. На себе её испытал, и вот — на мне опробует. Парнишек из села ему, понятное дело, никто не доверит обучать. Этим их отцы, деды и старшие братья занимаются. Иногда — матери. Павел Павлович мне шепнул по большому секрету, что есть тут и среди женщин такие мастера… Взять ту же Евдокию Федора. В плыне почти любого мужика порвёт походя…
Так, где, таблица-то…
Я опять полистал томик.
Вот. Архангельская, Вологодская, Вятская губерния… Наша, у Павла Павловича даже карандашной галочкой отмечена. Смотрим теперь по уездам.
Оказывается, главные драчуны в Вятском уезде проживают, затем по кулачкам Орловский идёт, за ним — Глазовский. Про наш уезд что-то ничего не прописано. Хорошо Федор шифруется…
Хотя, и про нас есть. Пишут какие-то столичные умники, что в вятских краях игра в войну бытует. Наш уезд упоминают. Участники де той войны-игры на две партии делятся и воюют. Каждая партия выбирает из своей среды предводителей, зачастую борьба которых и решает исход войны. Побежденные отвешивают поклон победившей партии и народ расходится…
Как же… Игра в войну… Хорошо играют. Павел Павлович мне рассказал, как Федор с высоковским атаманом в войну поиграл. Убил его одним ударом. Потом ещё Агапит в игру вступил. До самой весны потом играли с переменным успехом наши и высоковские. Последствия игры мы с фельдшером и перевязывали, шили, вправляли… Только недавно, по свежей травке и замирились.
Я на ходики на стене посмотрел. Скоро выходить. Плын тренировать.
