Редактор упрямо намекал на встречу. Бросив мимолетный взгляд вправо, на капитана, Настя решила не сдерживаться. В конце концов, не только ему позволено трепаться о своем белье. На кону стояло архиважное интервью.
— Карл, ну разве я могу отказать такому мужчине? Конечно же, мы встретимся, и чем скорее, тем лучше, — абонент радостно раскудахтался. — Ресторан?.. Право не знаю, в последнее время я так устала от них.
Андрей плотно сжал губы, словно его коробило от невольно услышанного. А Барская, поздравив себя с маленькой победой, продолжила отчаянно кокетничать. Постепенно она вошла во вкус.
— Знаете, Карл, мне кажется, мы могли бы встретиться и у Вас в офисе. Там мило и нам будет удобно, — у мужчины от радости даже голос стал дрожать. Интервью, можно считать, было в кармане. — Да, ужин закажем прямо туда. Китайская кухня? Отлично! И с вином Вы угадали. Божоле — мое любимое.
Андрей скривился, словно это ему сейчас предложили кислющее французское божоле. Пойло для мнительных эстетов или позеров. Он готов был даже посочувствовал Барской, которая в компании со своим «искушенным в винах» кавалером, собирается хлебать подобную дрянь. Да и еще с едой из китайского ресторана… Стараясь абстрагироваться от чужого разговора, он вспоминал последние указания тренера и особенности техники игроков из своей «тройки».
Настя напропалую флиртовала, а рядом не понять из-за чего закипал от злости капитан ее команды. Ни технику, ни тренерские рекомендации отечественный бог грома и молний так и не вспомнил, а добравшись до ледового дворца, как ошпаренный выскочил из машины. Насте досталось лишь короткое «спасибо».
Она удивленно посмотрела вслед удаляющемуся мужчине и наконец убрала от уха мобильный. Разговор с редактором на самом деле был закончен еще пять минут назад.
* * *
Команда напряженно готовилась к завтрашней игре. Соперник обещал быть сильным, не чета прежнему. Для «Северных волков» выигрыш становился делом принципиальным, второго поражения подряд не простят ни болельщики, ни спонсоры.
Тренер нещадно гонял парней, отрабатывая все возможные ситуации от буллитов до замены вратаря шестым полевым игроком. Следовало предусмотреть любой вариант развития событий. Он до седьмого пота изматывал защитников и тасовал звенья нападающих, экспериментируя с новыми вариантами «двоек» и «троек». Главная надежда и звезда команды — центрфорвард Таранов к концу дня уже на интуитивном уровне чувствовал крайних нападающих из своего звена. Никому даже не верилось, что он новый игрок в этой команде.
Втроем они легко проходили любую защиту, и вратарю Гагарину приходилось туго. Игроки отчаянно сражались с защитой у ворот и за ними. И лишь один Борис Конев готов был выть от злости — даже на тренировках хитрый тренер ставил его в оборону воображаемой команды Таранова.
В то время, как у других защитников была не одна блестящая возможность припечатать дерзкого капитана к бортику, он обязан был его оберегать. Градский не шел ни на какие уговоры раздосадованного экс-капитана, ссылаясь на то, что он, Конев, лучший защитник команды, гроза обороны и нападения соперника, уж кому, как ни ему опекать Таранова, пока тот лупит по воротам. Андрей, с головой поглощенный игрой, в дебатах участия не принимал.
Шайбы одна за другой летели в ворота и ловушку вратаря. К концу тренировки капитан так вымотался, что чуть не споткнулся о собственную клюшку. Стоявший рядом, такой же уставший Борис, только глянул с насмешкой, но смолчал. На большее у могучего защитника в этот раз не хватило сил.
С площадки капитан уходил последним.
* * *
Постепенно в раздевалке стали стихать голоса. По-богатырски, хлопая дверью, игроки расходились по домам. Даже к массажисту Карену никто не заглянул, словно и спины не болели, и мышцы не сводило от напряжения. Усталость брала свое, а завтра предстояла новая, трудная игра.
Андрей поднял на максимум ручку смесителя и, подставляя плечи под мощный напор воды, пытался расслабиться. Хоть какое-то преимущество в принятии душа последним.
Не хотелось думать ни о хоккее, ни о дороге домой и ни об ужине. К сожалению, даже сейчас, в двадцать первом веке, сервис был еще далек до идеала. Можно вызвать такси, и водитель довезет до дома, но вот нанять на часик кухарку, которая приготовит ужин так, как надо — это уже фантастика. Да, существовали рестораны и еда на вынос, но где гарантия, что вместо телятины не подсунут свинину, а стейк будет приготовлен именно так, как любит он, легкой прожарки и с кровью.
Теоретически был еще один вариант — завести домовитую подружку, вот только женщин этого типа Таранов остерегался больше всего. Накормив пару раз досыта, они садились на шею, ожидая от разомлевшего мужчины предложения руки и сердца. В последний раз он чуть не совершил подобную роковую ошибку. Спас неожиданный переход в другой клуб. Как говорится, нет худа без добра.
«Но еда едой, а с подружкой надо что-то решать и поскорее» — выходя из душа, невесело подумал Андрей. Месяц воздержания, а нервы уже были ни к черту. Еще чуть-чуть, и он с интересом начнет рассматривать костлявого пресс-секретаря.
Словно в ответ на его мысли, дверь в раздевалку открылась.
— Вау! Какое зрелище! — послышался знакомый низкий голос. Грациозно переступив через порог, в комнату вошла красивая молодая женщина. — Андрюша, да от тебя глаз невозможно отвести. Особенно в этом полотенце.
— Алла, — мужчина сложил руки на груди. — Неужели я в прошлый раз что-то непонятно объяснил?
— В прошлый раз нам помешали, — она нарочито медленно приблизилась к мужчине. — Сегодня Юра занят.
— И ты решила воспользоваться возможностью и пополнить свою коллекцию хоккеистов. Браво!
— А ты гордый, да… Мне нравится, — прошептала на ушко соблазнительница.
— Я буду каким, двадцатым, тридцатым?
— Лучшим… — узкая горячая ладошка прошлась по широкой мужской спине и плечам. Пальцы, казалось, повторяют причудливый узор татуировки. — Никогда не видела такой красоты, что означают все эти символы?
— Так тебя символы интересуют? — Таранов хмыкнул.
— Меня интересуешь ты весь, — острые женские ноготки, слегка царапая кожу, спустились к полотенцу на бедрах. — Ты ведь большой мальчик. О да, большой, я уже вижу. Настоящий Тор…
Чертыхнувшись, Андрей убрал ее руки подальше и закрепил полотенце поплотнее. Скрыть возбуждение это не помогло. Тело уже жило своей жизнью, требуя немедленного удовлетворения.
— Алла, мне жаль тебя огорчать, — голос предательски охрип. — Но я не коллекционное издание. Тебе лучше уйти.
