А в ответ на спасение ее жизни Джульетта врезала ему четырьмя распрямленными пальцами прямо в солнечное сплетение, выбив весь воздух из его тела.
— Aarrrk, — крякнул он, а затем «Whuueeeech» что должно было быть «что ты делаешь?»
Пара ниндзя уже оправились и попробовали сделать несколько стильных движений в сторону своего нападающего, только чтобы быть вознагражденными щедрыми пощечинами.
— Смотрите-ка, — рявкнул Дворецки переводя дыхание и стреляя в ниндзя яростными взглядами, — мне нужна минута семейного времени.
Что-то мелькнуло в боковом зрении Дворецки, двигаясь размыто, с панической скоростью.
Его левая рука автоматически дернулась, чтобы схватить нефритовое кольцо, вплетенное в светлый хвост сестры.
— Вау, — сказала Джульетта, — никто не делал этого раньше.
— Неужели? — сказал Дворецки, выпустив нефритовое кольцо, — никто?
Глаза Джульетты расширись за маской.
— Никто кроме… Это ты, брат?
Прежде чем Дворецки ответил, Джульетта отступила и врезала локтем ниндзя, который возможно, незаметно крался к ним, или может, на самом деле, пытался бежать с ринга который превращался в ринг реальной боли из ринга убедительных подделок агонии.
— Очевидно, ты мне ничего не посылала. Мы должны уйти, чтобы я смог подумать.
Губа Джульетты угрюмо повисла, возвращая Дворецки на десять лет назад, когда он запретил ей побрить голову.
— Я не могу просто уйти. У меня есть фанаты, которые ожидают, что я сделаю колесо и награжу тебя своим фирменным приемом.
Это была правда. Команда Нефритовой Принцессы подбрасывало на скамьях, они жаждали крови Сумасшедшего Медведя.
— Если я просто уйду, здесь будет бунт.
Дворецки взглянул вверх, на гигантский экран, подвешенный к потолку и увидел увеличенное изображение собственной головы смотрящей на экран, чего было достаточного, чтобы у кого-нибудь появилась головная боль.
Голос гудел из четырех старомодных конических колонок, подключенных к верхним углам экрана.
— Кто же этот парень, ребята? Сумасшедший Медведь пришел поквитаться со своим старым врагом Нефритовой Принцессой?
Джульетта выдвинула челюсть.
— Макс. Всегда ищет выгоду.
— Джульетта, у нас нет времени на это.
— Кто бы это ни был, — продолжил Макс, — мы просто не дадим ему уйти отсюда с нашей принцессой, так ведь амигос?
Судя по громкой и непрерывной реакции, заплатившие клиенты не принимали идею Сумасшедшего Медведя просто уйти отсюда с принцессой. Крики были вульгарными, и Дворецки мог поклясться, что стены немного тряслись.
Дворецки сделал три быстрых шага к краю ринга и пригрозил пальцем маленькому мужчине с микрофоном.
Он был удивлен, когда коротышка вскочил на стол, растоптал собственную шляпу и закричал в микрофон.
— Ты угрожаешь мне Сумасшедший Медведь? После всего, что я сделал для тебя? Когда те лесники нашли тебя живущего с гризли, кто подобрал тебя? Макс Шетлин, вот кто. И вот как ты решил отплатить мне?
Дворецки проигнорировал демагогию.
— Ладно, Джульетта. Мы должны уйти отсюда сейчас же. У нас нет времени. Кто-то хотел убрать меня с пути. Возможно тот, у кого зуб на Артемиса.
— У тебя должно быть что-то более конкретное, чем это, братик. У Артемиса больше врагов, чем у тебя, а у тебя, их немало на данный момент.
Это было правдой. Толпа свирепела — многие из них были поддельно свирепыми, но зоркий глаз Дворецки заметил множество фанатов рестлинга в первых рядах, которые выглядели готовыми залезть на ринг.
«Мне нужно заявить о себе», — подумал Дворецки. «Показать кто тут босс».
— Уйди с ринга, Джули. Прямо сейчас.
Джульетта сделала, что ей было сказано, без жалоб. У Дворецки был тот взгляд на лице. В последний раз она видела этот взгляд, когда брат пробивал себе дорогу через корпус, украденной сомалийскими пиратами яхты, тонущего судна в Аденском заливе.
— Не обижай Самсонетту, — сказала она, — мы друзья.
Дворецки покачал головой.
— Друзья? Я знал, что вы обе притворяетесь.
Самсонетта и ниндзя были заняты разбрасыванием ударов, в дальней углу ринга. Они махали кулаками без реального нападения.
Когда Джульетта благополучно преодолела веревки, Дворецки выставил плечо щитом, накрывая им столбик.
Из-за толчка столб затрещать в основании.
— Сумасшедший Медведь — действительно псих, — закричал Макс, — Он разносит ринг. Вы собираетесь терпеть это, ниндзя? Этот человек осквернил символ нашего спортивного наследия.
Видимо Отряд ниндзя был готов принять некоторое осквернение их символа, если это означало не быть подверженным нападению человека-горы, который разбирал их, прилагая не больше, усилий, чем ребенок, сбивающий карточный домик.
Дворецки снова ударил столб и на этот раз вырвал его прямо из гнезда.
Он поднял металлический столб, шагнул под канатами и потянул ринг на себя. Это было настолько невероятным, что произошло за несколько секунд до того, как кто-то смог понять увиденное.
В последние годы этот маневр впоследствии стал известен как «пресс» и возвысил реального Сумасшедшего Медведя, который из пьяницы в переулке превратился в суперзвезду лучадора.
Даже тирады Макса Шетлина присохли, пока его мозг пытался обработать происходящее.
Дворецки воспользовался ошеломленной тишиной и прокрутил угловой столб полдюжины раз, выталкивая две другие опоры из своих корпусов.
«Это не так сложно как кажется», — думал Дворецки, заметив себя на большом экране. Весь этот ринг представляет собой не более чем перевернутую палатку. Упитанный подросток сможет натянуть его самостоятельно.
Он взял три столбика в руки и ловко прокрутил их, натягивая ринг все туже и туже.
У нескольких ниндзя было достаточно смелости, чтобы выпрыгнуть пока не поздно, но большинство стояли с отвисшей челюстью, а парочка, которая посчитала что все это сон, сели и закрыли глаза.
Дворецки кивнул Самсонетте.
— Вылезайте, мисс.
Самсонетта даже присела, что было не в ее характере, и нырнула под веревку, вместе с ниндзя который был достаточно хитер, чтобы заметить временную заминку.
Остальные члены этого экипажа прессовались друг с другом все ближе, в зависимости от того, как туго Дворецки накручивал веревку.
Каждый поворот вызывал стоны катушки старых веревок и людей оказавшихся внутри. Толпа начинала понимать, что происходить и выкрикивать с каждым поворотом.
Некоторые из них радостно призывали Дворецки выжать воздух из легких ниндзя, но телохранителю было достаточно просто сдавить их вместе как пассажиров лондонского метро в час пик. И когда они были полностью обездвижены он, поменял местами столбики и всадил их обратно, в гнезда.
— Сейчас я ухожу, — сказал он, — и я советую вам оставаться на месте, пока я не уеду из страны, хотя бы, потому что если этого не сделать я буду очень расстроен.
У Дворецки не было магической способности к гипнозу но, тем не менее, его голос звучал очень убедительно.
— Ладно, Медведь, успокойся, — сказал один ниндзя в белой бандане, возможно главный, — ты отклоняешься от сценария. Макс сойдет с ума.
— Дай мне позаботиться о Максе, — произнес Дворецки, — Ты заботишься обо мне, заботясь о себе.
Хмурое выражение лица ниндзя было заметно через складки банданы.
— Что? О ком я должен беспокоиться?
Дворецки стиснул зубы. Проводить переговоры было не так-то просто, как уверяют в кино.
— Просто не двигайся, пока я не уйду. Ты понял?
— Да. Так бы и сказал.
— Это точно.
С точки зрения телохранителя, в этой ситуации было столько всего неправильного, что Дворецки почти отчаялся. Он повернулся к сестре.
— Достаточно. Мне нужно пойти куда-нибудь и подумать. Куда-нибудь где нет лайкры.
— Ладно, Дом. Иди за мной.
Дворецки слез с трибуны.
— Если только ты перестанешь называть меня по имени. Это должно быть тайной.
— Не для меня. Я твоя сестра.
— Может быть. Но здесь тысячи человек и вдвое меньше камер.
— Я же не называла твоего полного имени. Я же не сказала — Домо…
— Не надо! — предупредил Дворецки, — Я это и имел ввиду.
До служебного входа было около двадцати ярдов, и хорошо знакомые семейные споры согревали Дворецки сердце.
«У нас все получится», — думал он в редкие минуты оптимизма.
Так было и когда картинка на большом экране сменилась парой гигантских светящихся красных глаз. И хотя красные глаза, как правило, были связаны с неприятными вещами, такими как вампиры, хлорка, ожоги, и конъюнктивит, именно эти красные глаза, казались, дружественными и бесконечно надежными. В самом деле, любой, кто смотрел в глубокую пучину этих глаз, чувствовал, что все их проблемы будут решены, если они просто будут делать все, что владелец этих глаз скажет им.
