правой части дома, я совершенно не удивился последовавшему за этим страшному лаю и рычанию.
– Она вызвала собак, – пояснил я. – Шесть волкодавов, жуткие твари. При других обстоятельствах с ними пришлось бы столкнуться нам.
Рэндом кивнул, и мы оба побежали туда, откуда раздался звон битого стекла.
Когда мы ворвались в гостиную, двое уже влезли внутрь. С пистолетами наготове.
Я свалил первого и в падении выстрелил во второго. Рэндом перепрыгнул через меня, взмахнул саблей – и голова второго слетела с плеч.
Но через окно лезли еще двое. Я опустошил в них магазин. В ушах звенело от рычания Флориных псов и треска выстрелов – не моих.
Трое нападавших уже лежали на полу без движения, а с ними столько же собак. Что ж, полдела сделано! И когда в окно полезли остальные, я прикончил следующего мерзавца изрядно удивившим меня самого способом.
Не задумываясь ни на секунду, я схватил огромное тяжелое кресло и швырнул его через всю комнату футов на тридцать. Оно попало в одного из тех типов и сломало ему хребет.
Остались двое, но, прежде чем я успел до них добраться, Рэндом проткнул одного саблей и, предоставив собакам довести дело до конца, повернулся к последнему и сбил его с ног. Тот успел еще застрелить одного из псов, но больше уже не смог ничего: Рэндом его задушил.
В схватке две собаки были убиты, а третья тяжело ранена. Рэндом добил ее ударом сабли, и мы наконец смогли рассмотреть павших врагов. Что-то с ними было не так.
Тут вошла Флора, и вместе мы разобрались, что именно.
Во-первых, у всех шестерых были страшные, налитые кровью глаза, совершенно красные. На их лицах, впрочем, это смотрелось естественно.
Во-вторых, каждый палец у них был на один сустав длиннее, чем у обычного человека, а на тыльной стороне ладони торчал острый загнутый шип вроде шпоры.
У всех были тяжелые, мощные челюсти, а когда я открыл одному из них рот, то насчитал сорок четыре зуба, покрупнее обычных человеческих, а некоторые вдобавок были заметно острее. Толстая сероватая кожа слегка лоснилась.
Существовали, несомненно, и другие отличия, но и этих хватило, чтобы кое-что понять.
Мы подобрали их оружие, и я стал рассматривать три небольших плоских пистолета.
– Твари точно из Теней, – сказал Рэндом. Я кивнул. – А мне здорово повезло, – продолжал он. – Они, видно, никак не ожидали, что у меня возникнет подкрепление – вояка-братец и полтонны волкодавов!
Он подошел к разбитому окну и выглянул наружу. Я не стал ему мешать.
– Никого, – сказал Рэндом через некоторое время. – Со всеми разделались.
Он задернул тяжелые оранжевые портьеры, затем пододвинул к окну высокий стеллаж. Пока он этим занимался, я осмотрел карманы убитых.
Ни намека на документы, что, в общем, и неудивительно.
– Пошли в библиотеку, – сказал Рэндом. – У меня там выпивка осталась.
Прежде чем усесться обратно в кресло, он тщательно вытер саблю и снова повесил ее на стену. Тем временем я налил Флоре.
– Итак, кажется, я пока в безопасности, – заявил Рэндом. – Во всяком случае, мы в этом раскладе втроем.
– Кажется, так, – согласилась Флора.
– Господи, я же со вчерашнего дня не ел! – заявил он.
И Флора пошла сообщить Кармеле, что уже можно выйти – только в гостиную не заглядывать – и подать побольше еды в библиотеку.
Едва за ней закрылась дверь, Рэндом повернулся ко мне и спросил:
– Вы как, поладили?
– Спину подставлять не стоит.
– Она за Эрика?
– Насколько я знаю, да.
– Тогда зачем ты здесь?
– Пытался заманить Эрика сюда, пусть сам рискнет явиться за мной. Он ведь понимает, что это единственный способ до меня добраться. Вот я и хотел узнать, насколько ему этого хочется.
Рэндом покачал головой:
– Вряд ли. Не те шансы. Пока ты здесь, а он там, зачем ему подставлять шею? У него позиция сильнее. Так что, если хочешь его достать, придется отправиться самому.
– Я тоже почти пришел к такому заключению.
Его глаза сразу вспыхнули, и на лице появилась прежняя улыбка. Рэндом провел рукой по своим соломенным волосам, не сводя с меня глаз.
– А ты собираешься это предпринять? – спросил он.
– Может быть, – ответил я.
– Да какое «может быть», братец! У тебя это прямо на лбу написано. И, знаешь, я почти готов за тобой последовать. На свете больше всего мне нравятся женщины и меньше всего – Эрик.
Я закурил, обдумывая его слова.
– Думаешь? – сказал он. – Не уверен, можно ли доверять этому Рэндому? Он ведь негодяй и хитрец, что соответствует его имени[27]. При первой же возможности продаст, если ему предложат более выгодную сделку. Так?
Я кивнул.
– Тем не менее, братец Корвин, вспомни вот что: хоть я тебе никогда особенно добра и не делал, но и зла особого тоже не причинял. Ну всякие там шуточки не в счет. Но в целом, можно сказать, мы с тобой ладили – уж получше остальных в нашей семейке. То есть дорогу друг другу не перебегали. Вот о чем подумай. По-моему, кто-то уже идет, Флора или ее горничная, так что давай сменим тему. Погоди! У тебя нет с собой колоды наших любимых семейных карт, а?
Я покачал головой.
Вошла Флора и провозгласила:
– Кармела сейчас принесет ужин.
Мы выпили за это, и Рэндом подмигнул мне у Флоры за спиной.
На следующее утро тела из гостиной исчезли; пятен крови на ковре как не бывало; стекло в окне целехонько. Рэндом объяснил, что «обо всем позаботился», и я посчитал за лучшее не расспрашивать его о подробностях.
Мы одолжили у Флоры ее «мерседес» и поехали прокатиться. Окрестности, как мне показалось, странным образом изменились. Я, правда, не смог бы с уверенностью сказать, что именно исчезло или появилось нового, но так или иначе все выглядело иным. Однако от попытки логически это обосновать у меня снова разболелась голова, и я решил оставить решение сей сложной задачи до лучших времен.
Я вел машину, Рэндом сидел рядом. И я невзначай заметил, что было бы здорово вновь оказаться в Амбере, – хотелось услышать его ответ.
– Тут главный вопрос вот в чем, – откликнулся Рэндом, – ты ищешь мести, простой и чистой, или хочешь чего-то большего. – Словно перебросил мяч обратно мне, мол, сам думай, отвечать или нет.
И я ответил, использовав прибереженную фразу:
– Да я вот подумываю, каковы мои шансы. Знаешь, может, и стоит попробовать.
Рэндом резко повернулся ко мне – до того он был полностью поглощен видом за окном – и проговорил:
– Ты же понимаешь: желание такое есть у всех нас или хотя
