на крыше твоего дома. Сегодня много людей. День города. Поэтому там очень шумно, — произнес я, смотря своей подруге в глаза.
— На крышу? Я не против, но, смогу ли я взобраться? — спросила она, подняв свою мордашку в сторону крыши.
— Признаться честно, я уже бывал на твоей крыше и тут есть очень приятный путь, который тебя не напугает. Пойдем, — произнес я, пробегая по выступу на здании. Лилия направилась за мной, вновь стараясь не смотреть вниз. Когда мы подошли к сточной трубе, которая стояла под наклоном и тем самым создавала мост на крышу. Я обернулся на Лию и пропустил её вперед.
— Не бойся, труба крепкая. Просто беги наверх. А я прямо за тобой, — уверил я, смотря на Лилию. Та немного боязно кивнула и сначала медленно поднималась по трубе, но позже быстро взбежала на крышу. Я оказался рядом практически следом.
— Я и не знала, что у нас есть такой выход, — произнесла она, облегченно вздохнув и прогуливаясь по крыше. Я шагал за ней, не переставая любоваться своей спутницей.
— Понаблюдаем за праздником отсюда? — спросил я, присаживаясь на удобном месте на крыше. Лия присела рядом со мной, с улыбкой глянув на мерцающи огни от праздника вдалеке.
— Слушай, Маттео, а почему ты никогда не показывал мне свой дом? — спросила Лилия, посмотрев на меня. Я стал понимать, что долго укрывать правду не получится. Молчание заполнило наш диалог на минуту-другую, пока я собирался с мыслями. Не хотелось расстраивать свою подругу, которая так искренне верила мне. Но моя история трескалась каждый раз, когда Лилия задавала мне такие вопросы. Моё сердце больше не выдерживало. Мне больше не хотелось врать. Но я боялся, что Лилия перестанет общаться со мной или того хуже — прогонит меня.
— Лия, пришла пора мне признаться тебе. Я пойму, если ты не примешь мои извинения за эту правду, но я еще вечность буду извиняться перед тобой, — я печально склонил голову, опустив уши от стыда перед Лилией. Она смотрела на меня с полным негодованием в глазах. И мне было неловко поднимать глаза на неё. Я ощущал себя как провинившегося котенка перед своей мамой.
— На самом деле, у меня нет хозяина. И дома нет. Я живу на улице с бездомными котами, ем краденную еду с рынка и сплю под старым прилавком. Я выдумал всю историю, чтобы не отпугнуть тебя, ведь, — я всё-таки решился поднять глаза на Лилию, которая опустила свой взгляд на свои лапы — я дорожу нашим с тобой общением. Я не хотел, чтобы ты думала, что я больной уличный кот. Но вечно эту легенду я не смогу держать. Рано или поздно, но ты бы узнала, — сообщил я, тяжело вздохнув. — прости меня…
Лилия молчала. Она отвернула от меня голову, подбирая лапы под себя и ничего не говоря мне. Это меня ещё больше рушило. Я чувствовал, будто в меня втыкают по одной иголке с каждой молчаливой секундой. Я бегал глазами по Лилии, а затем тоже отвел взгляд в сторону.
— Но с чего ты взял, что уличный кот меня бы оттолкнул? — спросила она притихшим голосом, подняв взгляд на меня. Я вновь почувствовал колющие ощущения.
— Я думал, что все домашние коты и кошки будут брезгливо относится к уличным. Мы переносим блох, болезни, грязь. Я не хотел испортить твоё мнение о себе, поэтому придумал легенду, что я своевольный кот у вашего соседа. — ответил я, подняв глаза на Лилию. Тогда то я и увидел всю печаль в её глазах. Она не была на меня зла, не была обижена. Она была расстроена, что я не сказал ей правду.
— Маттео, ты бы мне понравился, даже если сразу бы сказал, что ты уличный бездомный кот, — ответила она, смотря на меня грустным и ранящим меня взглядом.
— Прости меня, Лия. Мне жутко стыдно. Мне так жаль, что ты так поздно узнала правду, — произнес я, чувствуя, что у меня колит в носу от чувств. — я бездомный, эгоистичный, уличный кот, который не сказал тебе всю правду. — я понимал, что такая жестокость по отношению к себе была заслуженной, ведь это была самая ранимая и глупая ложь, на которую я пошел, ничего не обдумав.
— Ты не эгоист. Ты хотел как лучше, — ответила Лилия, прижимаясь боком к моему боку. — и я понимаю, почему ты так поступил. Просто я расстроена, что ты не признался мне сразу, — она вздохнула, смотря на мои лапы. — но это откровение не сделало моё отношение к тебе хуже, Маттео. Ты всё еще мне нравишься. — произнесла она, закрыв свои чудесные глаза. Я же молчал. Искренне не понимал, как же Лия могла простить мне такую наглую ложь? Неужели она примет меня? Вечно неряшливого уличного кота, живущего под старыми досками? Я не мог в это поверить.
— Прости меня, Лия. Мне очень жаль, — вновь повторил я, но уже практически шепотом. Моя спутница только помотала головой и с легкой улыбкой подняла глаза на меня.
— Мне тоже надо тебе кое в чём признаться, — произнесла она, отстраняясь от моего бока. — я долго думала о чувстве любви. Наблюдала за людьми из окна, слушала разговоры хозяйки и её картинок по телевизору. Ночами размышляла, кто мы друг для друга? — рассказывала она, смотря на огни праздника вдали от её дома. Лилия вздохнула и посмотрела на меня нежным взглядом. — Я чувствую к тебе самые приятные чувства, какие только у меня были. Мне хочется быть к тебе ближе, поддерживать и быть рядом. — такие слова удивляли меня. Неужели Лилия чувствует то же самое, что и я?
— Лилия, я чувствую то же самое, — произнес я, смотря ей в глаза восхищенным взглядом. Когда я увидел в её потрясающих голубых глазах блеск, у меня перехватило дыхание.
— Маттео, думаю, это и есть любовь, про которую рассказывала моя хозяйка, — произнесла Лилия, нежным взглядом смотря на меня. Я вдруг почувствовал, как у меня забилось сердце и мне стало тяжело дышать. Любовь? Это любовь? Всё это время ответ был на поверхности?
Лилия приблизилась ближе ко мне, потеревшись кончиком носа о мой сухой от переживаний темный нос. Она мягко улыбалась, прикрывая свои добрейшие глаза. А мне осталось только наблюдать, ведь от удивления я не мог даже пошевелиться.
— Ты мне нравишься, Маттео, — произнесла она, отодвинувшись от меня. Я выдохнул, наконец постепенно расслабляясь.
— Ты мне тоже нравишься, Лилия, — с улыбкой ответил я, с теплом смотря в глаза моей леди.
Глава 10. Дом или улица?
Мы сидели на крыше дома
