мне морем соли волосы стали жёстче. Я облизнула губы и, повернувшись к рокочущим волнам, выбрала последний из набранных номеров. Нажала на кнопку вызова. Длинные гудки…
Под ногами у меня был белый песок, лунная дорожка на воде сверкала серебром, а я не находила себе места. Всё это грёбаное спокойствие в буквальном смысле диссонировало с тем, что происходило в душе.
Почувствовала чьё-то приближение и резко развернулась, вглядываясь в темноту. Конечно же, это был Дэн. Кого ещё могло занести сюда?!
— Ты разговаривал с Алексом?
— Да.
Я убрала телефон. Всё ясно.
Мой муж элементарно не считает нужным мне хоть что-то объяснять. Выслушивать мои претензии – тем более. Это для окружающих я – дочь Эдуарда Белецкого. А для него… Иногда у меня возникало чувство, что я так и осталась той, кем была.
Во мне говорила злость. Пнув попавшийся под ногу камешек, я вернулась к воде. Натянула рукава кофты на пальцы.
— Он знает, что ты спустишь на него собак, — Дэн остановился рядом.
Я поджала губы. Я не собак на него спущу. Я… Да я его в вольер с доберманами затолкаю и там оставлю. Неужели до него не доходит, что для меня расстояние – хуже пытки?! Разум – дырявая консервная банка, когда его доводы идут вразрез с тем, о чём воет сердце. Пытаться держать меня в неведении всё равно что посадить на цепь. Этим он сделал только хуже. Неизвестность оставляет слишком много пространства для страха, именно в этом её трагедия. И преимущество тоже в этом. Только не в нашем с Алексом случае. Я ему не враг, чтобы держать меня в страхе.
— Передай моему мужу, что он трусливый сукин сын, — сказала, и направилась к дому.
Идя по песку, я чувствовала направленный мне в спину взгляд Дениса и злилась всё сильнее. Засунуть меня в самолёт у Алекса решимости хватило, а выслушать, что я о нём думаю, нет.
Плеск волн не успокаивал. Наоборот, набегающие раз за разом, они нагнетали ощущение грозящей беды. Мне нужно было услышать голос Алекса. Мне нужно было разогнать неизвестность, с самого детства вызывающую у меня желание прижать уши и с опаской следить, что дальше.
В дом я не пошла. Если Надия проснётся, почувствует моё угнетённое состояние и, чего доброго, ударится в слёзы. Слишком маленькая, чтобы понимать причины, она найдёт единственный возможный для неё выход. Это ни к чему. Я бы и сама заплакала, да толку?
Обогнув дом, поднялась на пристроенную несколько лет назад веранду. Волны сменились шумом листвы и щебетом страдающих бессонницей птиц. Оставив дверь открытой, я зашла в кухню. Хотела выпить бокал вина, но вместо этого заварила чай. Где-то у нас был мёд… Взгляд упал на лежащий на столешнице нож с широким стальным лезвием. Его блеск напомнил мне о другой стали – серебристой, таящей в себе смертельную опасность для любого, кто посмеет бросить Алексу вызов.
— Это уже слишком, — прошипела я, смахнув нож в раковину.
Металлический звук прокатился по всему дому и стих. Это действительно было слишком.
Что происходит? Мы столько всего прошли, но именно сейчас я чувствовала себя на краю. Закрыла глаза, открыла и уставилась на нож. Гормоны, вот что это. Простые женские гормоны.
Взяв чайник, большую чашку и банку с мёдом, я вернулась на веранду и уселась в плетёное кресло. Положила руку на подлокотник и прислушалась. Показалось? Нет…
Со стороны дороги раздавался шум. Словно бы… Да, так оно и есть. Шорох шин становился всё ближе.
Вот же мерзавец!
Сбежав по ступеням, я затаилась возле дерева. Не прошло и пары минут, как к дому тихо, крадучись, подъехала машина. Вокруг было слишком темно, чтобы я могла различить, кто за рулём. Но это мне было и не нужно. Это мог быть только Алекс. Если бы я была нежной лирической героиней, обязательно подумала бы, что готова простить ему всё, но…
— Какая же ты всё-таки сволочь, — не спеша выходить из укрытия, сказала я тихо, услышав хлопок дверцы.
Ради чего, спрашивается, он устроил это представление? Чтобы потрепать мне нервы? Ему ли не знать, что без него я не протяну и дня? При всех исходниках, мы вполне бы подошли на роль современных Бонни и Клайда. Реши Алекс грабануть банк, я бы встала с ним плечом к плечу. В мотивах мы бы разобрались позже.
Подождав ещё немного, я пошла Алексу навстречу. Желание выяснять отношения пропало. Сперва — посмотреть ему в лицо и втянуть поглубже носом у его шеи.
Сбоку зашуршала трава, в нос ударил сладкий, тяжёлый запах. Вонь, от которой меня едва не вывернуло. Я резко обернулась.
— Ты?! Что ты тут делаешь?!
— Тихо, Стэлла, — под рёбра мне упёрлось дуло.
Крепко взяв за плечо, Динара вдавила в меня ствол. Я инстинктивно дёрнулась, попыталась вырваться. Её глаза холодно сверкнули.
— Тихо, я сказала, — процедила она и толкнула меня к машине. – Ты же не хочешь, чтобы мои люди привели сюда твою девочку? Она у тебя такая хорошенькая. Спит, как ангелок. Зачем её будить? Ночь не время для ангелов, я права?
Меня обдало холодом. Зародившийся в районе солнечного сплетения, он прошёлся по всему телу. Динара кивком показала на автомобиль. Времени на раздумья у меня не было. Где Денис?
— Не надейся, — Динара перехватила мой взгляд. – Он тебе не поможет.
Я остановилась. Тут же последовавший за этим тычок под рёбра был ощутимей предыдущего.
— В машину, — открыла Динара дверцу и жёстко, приложив пистолетом, толкнула меня внутрь.
В голове с неистовой скоростью вертелись шестерёнки. Я сделала вид, что играю по её правилам, но в последний момент извернулась и что было сил ударила её дверцей. Сука зашипела. Выскользнув из машины, я бросилась на неё в попытке выхватить ствол, но недооценила её. Рукоять с такой силой ударилась мне в локоть, что на миг перед глазами поплыло.
— Ты думаешь, я шучу?! –
