Читаем без скачивания Колдовской квест - Кирилл Кащеев

– Вообще-то это памятник такой, – растерянно глядя то вслед дедку, то на каменный круг у подножия замка, пробормотала Танька. – Стол Согласия называется… А камни – семь городских общин: украинцы, русские, поляки, литовцы, цыгане, армяне и евреи. Так в Интернете написано…

– Знаешь, когда мой дед шутить пытается, мне тоже иногда кажется, что он с ума сошел, – тоже глядя старику вслед, предположил Богдан.

Шутка? Ирка с сомнением покачала головой. В районе желудка снова неприятно-болезненно заворочалось тревожное предчувствие. Спрашивается, где эти недобрые предчувствия шляются утром по понедельникам, когда надо в школу идти? А как подвернулось стоящее развлечение, да еще на законных каникулах – так пожалуйста, вот оно! Нет уж, Ирка не станет ломать кайф ни себе, ни людям! Все предчувствия могут идти… хоть вот в этот каньон!

Ирка поглядела на часы и решительно повернулась к Таньке:

– Ну что, пошли к воротам? – Она кивнула в сторону крепостных ворот на другом конце моста. – Пора!

Позади, на том самом монастыре бенедиктинок, где Дева Мария из загадки возвышалась на минарете, звонко и радостно забил колокол.

– Там уже какой-то народ ошивается, – встревоженно сказал Богдан, указывая на три изящных черных автомобиля, застывших прямо у тяжелых дубовых створок замковой брамы. Издалека было видно, как неспешно покуривают, вальяжно восседая на капотах, трое парней. – Погнали, опоздаем!

Танька не шелохнулась.

– Беги, если хочешь, – равнодушно бросила она. – А мы с Иркой пока в квест начнем играть.

– В квест – туда, – тыча пальцем в сторону крепостных ворот, процедил Богдан.

– Не-а! – невозмутимо протянула Танька и лукаво улыбнулась. – Конечно, если кто по сторонам не смотрит, так тем, пожалуйста, на тот конец моста, к воротам! А кто смотрит – к месту встречи, которое «под брамою», – и она тоже ткнула пальцем. В резные двери ресторана.

– Думаешь? – с сомнением протянул Богдан.

– Я – да, – самодовольно кивнула Танька, спускаясь на широкую смотровую площадку напротив входа в ресторан. – Хитрые морды эти организаторы! Это у них такая последняя маленькая ловушка на тех, кто все разгадал и расслабился. – Она выбежала на самую середину площадки. – Говорю тебе, место встречи здесь! – Танька с силой топнула ногой по булыжнику.

– Мы, конечно, весьма признательны за лестное мнение, – прямо из воздуха прозвучал несколько раздраженный мужской голос. – Но не затруднит ли шановну панночку отойти в стороночку, а то мы никак не можем проявиться…

Танька коротко взвизгнула и одним прыжком метнулась к стене.

– Благодарствуем панночке, – невозмутимо донеслось из пустоты. Воздух заколебался. Словно первые карандашные штрихи на белом листе, стали проступать грани чего-то большого, массивного… Вот это большое начало сгущаться, налилось красками… Посреди площадки возникла сборная эстрада, какую обычно ставят для концертов под открытым небом. Цветные огни светомузыки мигали, отражаясь в блестящих медных трубах и литаврах. А впереди стоял дядечка – весь вытянутый, тощий, жутковато длинношеий, с ногами такими тонкими, что непонятно, как он на них вообще держался, и руками такими длинными, что кисти болтались ниже колен! К тому же одет он был в черную фрачную пару, отчего казался похожим на вывешенный для просушки шнурок от ботинок.

Белозубо усмехаясь, дядечка-шнурок прокричал в микрофон:

– Дамы и господа, пани и панове! Magic City Quest начинается!

Барабанные палочки сами собой вспорхнули в воздух, ударили по барабану, и над эстрадой рассыпалась торжественная дробь.

Ирка направилась к эстраде, успев увидеть, как на той стороне моста троица у крепостных ворот побросала сигареты и, утратив всякую вальяжность, стремглав запрыгивает в свои черные автомобили.

Глава 9

Регистрация участников, или Каждый ворожит как может

Три черные машины гуськом выкатили с моста и невозмутимо вперлись хромированными капотами прямо на площадку. Породистая автомобильная морда надвинулась на Таньку, презрительно мигнула фарами вжавшимся в стену ребятам.

Последовала пауза, и наконец дверцы черных машин распахнулись – одновременно. Изнутри выбрались трое худощавых парней лет шестнадцати-восемнадцати, в черных джинсах и невероятно элегантных черных кожаных пиджаках. Три пары роскошных темных очков одинаково шикарными жестами были сдернуты с надменно-аристократичных носов. Три презрительно-ледяных взгляда оценили площадку, эстраду, притаившийся в стене ресторанчик…

– О, а вот и первые участники! – в ту же секунду завопил шнуровидный ведущий. – Прошу, поднимайтесь к нам, рады, счастливы, прошу…

– Не понял! Первые тут мы! – возмутился Богдан, но барабанная дробь заглушила его возглас.

Троица поглядела на шнуровидного с легким недоумением – будто и не подозревали, что, кроме них, тут кто-то есть. Устало переглянулись – беспокойство, конечно, но уж ладно, так и быть – и неторопливо двинулись к эстраде. Черная кожа их пиджаков откликалась на каждое движение владельцев.

– Житруа, – с легкой завистью пробормотала Танька.

– Чего?

– Пиджаки у них, говорю, точно от Житруа, – шепотом откликнулась Танька. – Меня мама недавно на показ брала. Диких денег стоят. Из кожи новорожденных ягнят…

– Ничего себе живодер этот французский дядька! – возмущенно откликнулся Богдан.

– Ты не понимаешь! – высокомерно фыркнула Танька. – Житруа – не живодер, он сейчас самый крутой модельер.

– Не понимаю! – согласился Богдан. – Кто ворон варит, те, значит, живодеры, а кто с ягнят шкурки сдирает – крутой модельер?

– Прекрасно, прекрасно! – восторженно вопил шнуровидный, пока троица в черном поднималась к нему на эстраду. – Просто великолепно! Кто вы? Откуда? Представьтесь, прошу… – и он сунул микрофон одному из «черных».

Тот вынул изо рта сигарету, чуть запрокинув голову, пустил вверх длинную струю дыма и негромко обронил:

– Чаклуны-инклюзники.

– Кто такие? – пихнул Таньку в спину Богдан.

– Про неразменный пятак слыхал? Который к хозяину всегда возвращается? – шепотом ответила Танька. – Инклюз лучше – он не только сам возвращается, но и все деньги из кассы за собой уводит.

– О-о, потрясающе! – завопил шнуровидный ведущий. – Разрешите полюбопытствовать, какие у вас инклюзы? Пятаки, четвертаки, полтинники? Или, может быть, более крупные? Купюры?

Троица инклюзников дружно рассмеялась.

– Вы отстали от жизни, милейший, – снисходительно сообщил первый, возвращая сигарету в угол рта. – Какой же уважающий себя современный инклюзник станет заниматься такой мелочью? Наше дело банки, ценные бумаги, валютные операции… Каждый из нас дорожденный, пожизненный и посмертный член закрытого клуба «Инклюз» под председательством Джорджа Сороса, величайшего инклюзника всех времен и народов. Вот, засиделись, знаете ли, последнее время в офисе, решили слегка размяться у вас в провинции…

– Мы поможем уважаемым инклюзникам сбросить напряжение банковских дней и биржевых спекуляций! – возопил шнуровидный, извиваясь всей фигурой. – Много движения, адреналин в крови и, конечно же… – он сделал многозначительную паузу, – замечательная кухня ресторана «Под брамою»!

Змеевидная рука пошла волной, изогнулась в замысловатом жесте, и площадка мгновенно оказалась уставлена столами, материализовавшимися из воздуха. Твердый угол уперся Богдану в живот. Мальчишка отпрянул на Таньку.

– Слушай, я сквозь стены ходить не умею, – процедила девчонка, в очередной раз впечатываясь лопатками в камень.

– Ну куда мне деваться, если тут наставили… то есть наколдовали… – огрызнулся Богдан.

– Прошу! – торжествующе вскричал ведущий, жестом предлагая инклюзникам полюбоваться сверканием материализовавшихся на столах бокалов, россыпью закусок на блюдах и разноцветием бутылок. Из распахнутых дверей ресторана, подволакивая ноги, выбрался тот самый дедок с веником. Только теперь на нем была черно-белая униформа.

– Официант!! – радостно заорал ведущий.

Дедок продолжал, не оглядываясь, двигаться вдоль столов, без всякой нужды поправляя тарелки.

– Эй, дедуля, вы меня слышите? Налейте гостям вина! – длиннющая рука ведущего потянулась с эстрады, вытянулась на всю площадку и постучала старикана по плечу. – Дедуля-я!

– Боже ж мой, зачем так орать! – глянув через плечо, брюзгливо откликнулся старикан. – Я вас прекрасно слышу! Хотя в мое время такие совсем молодые люди не пили вина, они пили напиток «Буратино» и не курили сигарет…

На лицах инклюзников дружно, как по щелчку выключателя, вспыхнул гневный румянец.

Пыхтящий старик вскарабкался на эстраду и сунул инклюзнику бокал. Подрагивающей рукой принялся наливать вино. Горлышко бутылки плясало, крупные красные капли падали на шедевр маэстро Житруа.

– Ты что делаешь, дед? – инклюзник отскочил в сторону и принялся судорожно отряхивать винный дождь с лацканов.