лет, предшествовавших Реформации, не получило ни одного рекрута.68
По всему латинскому христианству люди взывали к "реформе Церкви в главе и членах". Такие страстные итальянцы, как Арнольд из Брешии, Иоахим из Флоры и Савонарола из Флоренции, выступали против церковных злоупотреблений, не переставая быть католиками, но двое из них были сожжены на костре. Тем не менее, добрые христиане продолжали надеяться, что реформа может быть осуществлена верными сынами Церкви. Гуманисты, такие как Эразм, Коле, Мор и Буде, боялись открытого разрыва; было достаточно того, что греческая церковь решительно отделялась от римской; любое дальнейшее разрывание "бесшовного одеяния Христа" угрожало выживанию самого христианства. Церковь неоднократно, и часто искренне, пыталась очистить свои ряды и суды, а также принять финансовую этику, превосходящую светскую мораль того времени. Монастыри снова и снова пытались восстановить свои строгие правила, но человеческая конституция переписала все конституции. Соборы пытались реформировать Церковь, но были побеждены папами; папы пытались, но были побеждены кардиналами и бюрократией курии. Сам Лев X в 1516 году оплакивал полную неэффективность этих попыток.69 Просвещенные церковники, такие как Николай Кусский, добились местных реформ, но даже они были преходящими. Обличения недостатков Церкви, как со стороны ее врагов, так и со стороны ее почитателей, будоражили школы, волновали кафедры, наводняли литературу, день за днем, год за годом накапливались в памяти и негодовании людей, пока плотина благоговения и традиции не прорвалась, и Европу охватила религиозная революция, более масштабная и глубокая, чем все политические преобразования нового времени.
ГЛАВА II. Англия: Виклиф, Чосер и Великое восстание 1308-1400
I. ПРАВИТЕЛЬСТВО
2 5 февраля 1308 года Эдуард II, шестой король из дома Плантагенетов, во время торжественной коронации перед иерархией и дворянством, собравшимися в Вестминстерском аббатстве, принес клятву, которую Англия с гордостью требует от всех своих государей:
Архиепископ Кентерберийский: Сир, даруете ли вы и сохраните ли, и подтвердите ли своей клятвой народу Англии законы и обычаи, дарованные ему древними королями Англии, вашими праведными и благочестивыми предшественниками, и особенно законы, обычаи и привилегии, дарованные духовенству и народу славным королем святым Эдуардом, вашим предшественником?
Король: Я дарую их и обещаю.
Архиепископ: Сир, сохранишь ли ты к Богу и Святой Церкви, к духовенству и народу мир и согласие в Боге, всецело, после твоей власти?
Король: Я сохраню их.
Архиепископ: Сир, сделаете ли вы так, чтобы во всех ваших судах совершалась равная и правильная справедливость и благоразумие, милосердие и истина, в соответствии с вашей властью?
Я так и сделаю.
Архиепископ: Сир, согласны ли вы придерживаться и соблюдать законы и праведные обычаи, которые изберет община вашего королевства, и будете ли вы защищать и укреплять их к чести Божьей, насколько хватит ваших сил?
Король: Я дарую и обещаю.1
Поклявшись в этом и должным образом помазавшись и освятившись святыми маслами, Эдуард II передал управление страной в коррумпированные и некомпетентные руки и посвятил себя легкомысленной жизни с Пирсом Гавестоном, своим Ганимедом. Бароны восстали, поймали и убили Гавестона (1312) и подчинили Эдуарда и Англию своей феодальной олигархии. Вернувшись с позором после поражения от шотландцев при Бэннокберне (1314), Эдуард уединился с новой любовью, Хью ле Деспенсером III. Заговор его брошенной жены, Изабеллы Французской, и ее любовника, Роджера де Мортимера, низложил его (1326); он был убит в замке Беркли агентом Мортимера (1327), а его пятнадцатилетний сын был коронован как Эдуард III.
Самым благородным событием этой эпохи в истории Англии стало создание (1322 г.) прецедента, согласно которому для принятия любого закона требовалось согласие национального собрания. Издавна у английских монархов был обычай в случае необходимости созывать "Королевский совет" из видных дворян и прелатов. В 1295 году Эдуард I, воюя одновременно с Францией, Шотландией и Уэльсом и очень желая получить деньги и людей, приказал "каждому городу, боро и ведущему городу" послать двух бургезов (граждан, имеющих право голоса), а каждому ширу или графству - двух рыцарей (мелких дворян) на национальное собрание, которое вместе с Советом короля должно было сформировать первый английский парламент. У городов были деньги, которые можно было убедить их делегатов отдать королю; у графств были йомены (свободные землевладельцы), из которых получились бы крепкие лучники и пикинеры; пришло время встраивать эти силы в структуру британского правительства. Не было никаких притязаний на полную демократию. Хотя города были - или к 1400 году должны были стать - свободными от феодального господства, право голоса в городах принадлежало лишь небольшому меньшинству собственников. Дворяне и духовенство оставались правителями Англии: они владели большей частью земли, использовали большую часть населения в качестве своих арендаторов или крепостных, а также организовывали и направляли вооруженные силы страны.
Парламент (так он стал называться при Эдуарде III) заседал в королевском дворце в Вестминстере, напротив исторического аббатства. Справа от короля сидели архиепископы Кентерберийский и Йоркский, восемнадцать епископов и главные аббаты; слева - полсотни герцогов, маркизов, графов, виконтов и баронов; возле трона собрались принц Уэльский и Совет короля; а судьи королевства, сидящие на мешках с шерстью, чтобы напомнить им, как важна для Англии торговля шерстью, присутствовали, чтобы давать советы по вопросам права. При открытии сессии бюргеры и рыцари, впоследствии известные как общинники, стояли под барьером, отделявшим их от прелатов и лордов; теперь впервые (1295 год) в национальном собрании были Верхняя и Нижняя палаты. Объединенные палаты получали от короля или его канцлера pronunciatio (позднее "речь с трона"), в которой объяснялись темы для обсуждения и желаемые ассигнования. Затем общинники удалялись, чтобы собраться в другом зале - обычно в палате глав Вестминстерского аббатства. Там они обсуждали королевские предложения. По окончании обсуждений они назначали "спикера", который докладывал о результатах Верхней палате, и представляли свои петиции королю. По окончании заседаний обе палаты вновь собирались вместе, чтобы получить ответ государя и быть уволенными им. Только король имел право созывать или распускать парламент,
Обе палаты претендовали на свободу дебатов и обычно пользовались ею. Во многих случаях они энергично высказывали или излагали свои мысли правителю; впрочем, несколько раз он сажал в тюрьму слишком дерзких критиков. Теоретически полномочия парламента распространялись на законодательство; на практике большинство принятых статутов были представлены королевскими министрами в виде законопроектов; но палаты часто представляли рекомендации и жалобы и откладывали голосование по средствам до тех пор, пока не получали определенного удовлетворения. Единственным оружием общин была "власть кошелька"; но по мере того как росли расходы на управление и богатство городов, власть общин возрастала. Монархия не была ни абсолютной, ни конституционной. Король не мог открыто и
