описала свои чувства в том виде, как она их испытывала и продолжает испытывать; чувства, которых Абеляр, видимо, не понял. Она — женщина из плоти и крови, которую обожание, любовь и самоотречение подняли до этой «истинно возвышенной любви» (
vera dilectio), за которую ей не стыдно.
Как могла она каяться? Она без всякого принуждения и не таясь полюбила своего «учителя», который был одновременно ее мужем и повелителем: она отдалась ему, не ожидая в ответ ни богатства, ни брака, ни договора, и была готова называться куртизанкой, конкубиной или даже шлюхой, но не супругой! Чтобы быть чистой, любовь не нуждается в супружеской связи. Ее сердце следовало за любимым. Чтобы избежать развода, поскольку он не мог расстаться с ней без ее согласия, Абеляр попросил ее постричься в монахини, что она и сделала «по его приказу»: «Я стала монахиней только лишь по твоему решению»; таким образом, это было не ее призвание, но воля ее «мужа», направившего ее по нелегкому пути монастырской жизни. Неужели он так мало доверял ей, что решился на такое принуждение? «Ты боялся, что я, как Лот, оглянусь назад, и поэтому заставил меня первой постричься в монахини? Ты вручил меня Богу до того, как постригся сам. Я сознаю твое недоверие, оно вгоняет меня в краску и заставляет ужасно страдать».
Элоиза не может, не желает отрекаться от своего прошлого; она мучается из‐за этого искалеченного мужчины, жестоко наказанного за то, что любил ее. Она думает только о нем, об угрозах со стороны врагов и о подстерегающих его опасностях. Кто-то прославлял ее кротость? Восхищался ее целомудренным поведением? Но все ложь, она не излечилась. Рыдающая лицемерка, притворщица, она не способна на раскаяние, ей кажется, что ее сердце закрыто для милости, потому что она думает только о том, чтобы угодить Абеляру, тем самым удваивая оскорбление, наносимое Богу: «В моем бедном сердце нет раскаяния, и я не могу угодить Богу». Даже во время мессы, когда она молится, мысли ее не чисты: «Мое воображение захватывают непристойные видения»; даже во сне ее преследуют сладострастные воспоминания и пробуждают желания: «И в постели я не нахожу покоя». Абеляр день и ночь присутствует в ее мыслях: «На этом свете меня держит только сознание того, что ты живешь».
Израненное сердце Элоизы горячо протестует, и этот протест сквозит в письмах, написанных после 1132 года; теперь она обращается не к супругу-любовнику, но к «Учителю», который является ее «отцом» благодаря своей учености, «братом» по вере и олицетворяет власть. Бдительная аббатиса, она напоминает ему о его долге перед ней самой и перед сестрами: на него возложена обязанность обучать монахинь-затворниц, вести соответствующий образ жизни, сочинять гимны, которые будет нетрудно исполнять; он же, видимо, пренебрегал своими обязанностями. Когда его не было, Элоиза молила хотя бы о наставлениях, хоть о нескольких словах утешения; мог ли любовник-муж-аббат быть равнодушным? «Как только твое желание угасло, прекратилась всякая демонстрация любви…»
Ответ, который она получила, был ответом удалившегося от мира монаха: отныне он любит свою «сестру» во Христе. Прошлое должно быть забыто, потому что единственный настоящий возлюбленный — это Христос. Вина Элоизы не столь велика; из ее одаренности, страданий и борьбы будет сплетен венок святости: «Следуй за мной по пути милости, как шла за мной по дороге греха… скорби вместе со святыми женщинами… Я верю, что твоими молитвами я обрету то, чего моя собственная молитва достичь не может». Они останутся мужем и женой, навсегда разлученными, но мистическим образом связанными. Да будет так.
Роли для истории распределены. Нежность, терпение, кротость, самоотречение делают из величайшей и столь современной для своего века влюбленной женщины истинную аббатису. Ее любит паства и духовенство, ее знание древних языков и благочестие вызывают восхищение. Репутация Элоизы так безупречна, что аббат Бернар Клервоский наносит ей визит. Абеляр же по-прежнему раздираем противоречиями. Его отношения с епископами конфликтны. Аббат Гийом де Сен-Тьерри счел его «Введение в теологию» противоречащим вере и отдал рукопись на суд епископу Шартрскому, затем Бернару Клервоскому; святой Бернар, хранитель традиционной доктрины, мистик и аскет, видит в Абеляре лишь непоследовательного монаха и подозрительного диалектика, который упивается своими же словесными уловками. Церковный собор в Сансе (1140) осуждает трактат Абеляра, в котором он утверждает, что «разум может и должен поддерживать веру», протоколы отправлены папе Иннокентию II. Обвиняемый хочет защитить свою работу и решает лично явиться в Рим. Но противники во главе с Бернаром опережают Абеляра, и его труд приговорен к сожжению на костре. Сам он объявлен еретиком, ему грозит тюрьма, он обречен на вечное молчание.
Именно в это время его приютил аббат Клюни Петр Достопочтенный. Аббатство Клюни, находящееся во владениях герцога Бургундского, не является частью Франции, и обвиняемый будет здесь вне опасности. Заботливый Петр Достопочтенный предоставил беглецу возможность отдаться учению и молитве. Бурная и трагическая жизнь изрядно потрепала Абеляра, здесь он наконец обрел спокойствие, но вскоре тяжело заболел и в 1142 году скончался в монастыре Сен-Марсель недалеко от Шалон-сюр-Сон. Спустя непродолжительное время его тело было перенесено в основанный им скит Святого Духа.
Элоиза пережила его на двадцать два года, храня печаль в своем сердце. Согласно ее воле, она была похоронена в одной могиле с Абеляром. Сегодня их останки покоятся на кладбище Пер-Лашез в Париже.
ГЕНРИХ VIII И ЕКАТЕРИНА АРАГОНСКАЯ
ИЗОБРЕТЕНИЕ РАЗВОДА
Государь,
Скажите, чем же вас я оскорбила,
Чем вызвала я ваше недовольство?
За что теперь, отвергнутая вами,
И ваших милостей я лишена?
У. Шекспир. Генрих VIII. Акт II, сцена 4 [16]
Преданная, храбрая, гордая, интересующаяся роскошью лишь постольку, поскольку этого требует ее положение — такова Екатерина Арагонская, в силу различных династических игр и ради интересов государства в 1509 году ставшая супругой восемнадцатилетнего Генриха VIII, только что взошедшего на престол. Она изо всех сил старалась услужить супругу, а когда он отправлялся на войну на континент, брала на себя руководство королевством. Однако Бог не дал ей главного — она не смогла родить для Англии наследника престола. Двадцать лет брака и шесть беременностей не спасли ее от унижения и скандального судебного процесса, развода и ссылки.
Что же до Генриха VIII, он — дитя своего времени, горячий и неопытный, им руководили скорее чувства, а не расчет. Он воспитан в традициях Ренессанса, его сформировали литература и искусство. Он вырос
