Друзья рыскали ночью по окрестностям города во всех пещерах и подвалах. Но ни Альфонс с химерами, ни Линг, ни нанятые Лингом профессиональные сыщики не выходили на след сестёр Чан. Казалось, Мэй и Фейин провалились сквозь землю. Их аура нигде не ощущалась.
— Вот что я подумал, — сказал Джеро после того, как они прочесали вдоль и поперёк глухую деревушку по ложной тревоге. — Нам нужно обратиться за помощью к человеку, который самым первым прознал о заговоре императора с сыновьями. Он раньше нас начал искать будущего убийцу Линга. Возможно, он что-то и нарыл за это время. Это Лан Фан.
— Ни за что! — отчеканил Линг. — Она подорвала моё доверие к ней!
Принца пребольно ударил по спине Альфонс.
— Джерсо говорит хорошие вещи. Должна же Лан Фан хоть крупицу о твоих врагах найти. Ты же, разобиженный, с ней этот месяц даже не общался! Ты, как и мы все, ничего не знаешь. Даже кто твой враг.
— А твоя Лан Фан знает? — подскочил к другу Линг. Лицо его вспыхнуло гневом.
— Ну, Линг, не злись, — сказал Зампано. — Решается судьба твоей сестры. Да что там сестры! Судьба империи! Кто станет новым императором, тот станет творить историю государства и каждого клана в отдельности. Ради спасения Мэй и сохранения твоей жизни, — повысил голос Зампано, — наплюй на гордость. Мы должны взяться за любую ниточку.
Линг фыркнул как бык перед красной тряпкой. Он ничего не знал о Лан Фан. Вдруг, его бывшая телохранительница уже вышла на заговорщиков? А если нет? Он, будущий император, придёт к человеку, который развёл его как лоха, и начнёт унижаться, прося о помощи и показывая своё бессилие.
У принца должна быть честь.
— Нет, мы сами отыщем Мэй, — сказал Линг, не скрывая гнева.
Друзья окинули принца презрительным взглядом, развернулись и пошли, не говоря ни слова. Лишь Альфонс с отвращением кинул Лингу на прощание:
— Я думал, что из тебя получиться самый справедливый в истории страны император. Но ты просто эгоист, стремящийся к власти. Гомункул Жадность хоть ценил своих друзей.
* * *
Мэй пришла в себя. Над головой висел какой-то яркий фонарь, сжигая глаза; руки и ноги были скованы металлом, блокирующем алхимию. Лицо сильно болело, левый глаз не открывался на половину, будто посадили фингал. Возле Мэй сидела Синзан и ставила компресс на больной глаз.
— Где я? — закричала Мэй.
Она быстро смолкла. Какой смысл задавать такой вопрос врагу? Щас прям и ответит тебе.
Когда они встретились во мраке ночи, Синзан тусклым взглядом смотрела на Мэй и мёртвым голосом протянула: “А ты выросла, малышка Мэй Чан”. Бывшая покойница присела, нарисовала на земле круг преобразования, приложила к нему ладонь и сию секунду в Мэй полетели каменные глыбы, оборвав её сознание.
— Ты в подземелье, — ответ Синзан нарушил ход логики Мэй. — Не пытайся выбраться, с этими оковами алхимия бессильна, и не надейся, что тебя найдут друзья. Они обыщут всю провинцию, но никогда не догадаются, что ты в тайном подземелье под городским рынком, куда единственный вход спрятан в лавке с морковкой. А специально созданное новое вещество, распылённое в подземелье, не позволяет почувствовать здесь человеческую ауру.
Лишь сейчас Мэй смогла разглядеть очередную сестру. Синзан была чем-то похожа на Линга. От матери Тин им обоим достался продолговатый тип лица, яркие чёрные волосы. У Синзан они были пострижены в пацанскую причёску, но фигура у неё была стройная и женственная. На девушке была надета красивая красная куртка с воротником под горло и старые штаны.
— Прости меня, — вдруг прошептала Синзан.
Девушка резко встала на ноги.
— Заткнись! — неожидано вылез мужской бас из её тела. Губы Синзан были плотны сжаты. Но тут они открылись, и Синзан своим голосом сказала: — А не то лишу тебя и речи.
Мэй осталась одна, недоумевая, что она только что наблюдала. Минуты через две в камеру к ней снова вошли. Синзан привела молодого мужчину и Фейин. Старшая сестра тут же оказалась возле младшей и обняла её.
— Грубо с тобой обошлись, но ты сама напросилась, — с сожалением ответила Фейин.
Она выпустила сестру из объятий и отошла к мужчине, который смачно чмокнул Фейин в губы. Мэй разглядела его. Зихао Туран.
Двадцатипятилетний глава клана Туран и один из наследников на трон. Несмотря на громкий титул, Зихао не походил на прекрасного принца. Он был хил, а лицо покрыто рябью после оспы. Но его величавой осанке и блеску в глазах мог позавидовать сам император.
— Не люблю ходить вокруг да около, — заговорил Зихао. — Либо ты с нами сотрудничаешь и говоришь, где камень, либо мы выудим нужную информацию пытками. Выбирай.
— Я вам ничего не скажу! — закричала Мэй.
— Моя императрица, поговори с сестрёнкой по душам, — Зихао зажал Фейин в крепком поцелуе. — Мне не хочется пытать такую прелестную девочку.
Он направился к выходу из темницы. Синзан гордой походкой последовала за ним.
— Чуть не забыл! — хлопнул себя по лбу Зихао. Он повернул Синзан лицом к Мэй и расстегнул куртку. На шее девушки, над сонной артерией была вытатуирована печать. Такая же как на доспехах Альфонса Элрика. Ровный круг с пентаграммой внутри. — В Синзан живёт мой братец Михонг. Познакомься с ним.
— Здрасте! — раздался из тела Синзан весёлый голос из тела. — Синзан, ну хоть бы ручкой сестрёнке нашей помахала. Всё самому делать надо, — наигранно проворчал голос, в эту секунду Синзан подняла руку и помахала пленнице.
Мэй осталась в темнице наедине с Фейин. Старшая сестра улыбалась, смотря на лицо Мэй, полное изумления, саму её ничуть не смущала душа, запечатанная в человеке.
Зихао и его старший брат Михонг относились к великому клану Туран, главой которого была раньше жена императора. Она родила мужу троих детей: двух сыновей и младшую дочь Чжан, ровесницу Фейин и Синзан. В двенадцать лет Чжан умерла от бушующей в то время оспы. Через год при таинственных обстоятельствах вслед за Синзан утонул Михонг, его тело также не нашли. Спустя ещё год умерла мама Туранов. Тяжёлые выдались тогда времена для страны. Сперва эпидемия, затем наводнение. Мэй была малюткой, но
