– Иными словами, мне пора возвращаться. На завтрашний вечер назначается большая ревизия.
– Оттянись по полной. Очень приятно слышать тебя такой.
– Я так и собираюсь.
– Я боялся, что после появления этого перца и в особенности после сообщения о болезни Эбби ты снова замкнешься.
– Все хорошо. Будем прощаться, Оливье машет мне.
Я выключила телефон и закинула его на дно сумки. Сдержалась и не стала злиться на Феликса за последнее замечание. Я сделала все, чтобы не думать об Эбби и насладиться обществом Оливье. Буду продолжать в том же духе. Я глубоко вздохнула, сняла солнечные очки и вошла в воду. Подплыла к нему, ухватилась за плечи, он улыбнулся мне и тронул губами руку, обвившую его шею.
– Все в порядке? – спросил он.
– Давай не будем о Париже.
Последняя ночь в отеле. Мы только что занимались любовью – нежно, как всегда, – и меня охватил страх. Страх потерять нечто драгоценное после этих кратких каникул, боязнь утратить спокойствие, попросту говоря. Оливье прижимался к моей спине. Он обнял меня. Я рассеянно гладила его руку и смотрела в открытое окно.
– Диана, ты уже несколько часов где-то далеко…
– Да нет, что ты…
– Проблемы со “Счастливыми”, с Феликсом?
– Вовсе нет.
– Скажи мне, что тебя мучит.
Хватит! Пусть он замолчит! Зачем он такой внимательный и проницательный? Не хочу, чтобы он проткнул шар, внутри которого нам так хорошо и спокойно!
– Ничего, клянусь тебе.
Он вздохнул и потерся носом о мою шею:
– Ты не умеешь лгать. Беспокоишься за эту женщину, твою ирландскую хозяйку?
– А ты с каждым днем все лучше меня знаешь… Да, правда, я вспоминаю ее и не могу поверить. Она так много сделала для меня, я только теперь это понимаю… И представить себе, что она… нет, это невозможно. Мне хочется что-то сделать. Но что?
– Для начала позвони ей.
– Не уверена, что сумею.
– Придется набраться смелости, но ты гораздо сильнее, чем тебе кажется. Когда я встретил тебя, ты показалась мне невероятно хрупкой. Но потом я разглядел у тебя внутреннюю силу, большие запасы силы. У тебя получится.
– Я подумаю.
Я повернулась к нему и поцеловала. Мне нужно было, чтобы он все время оставался рядом, хотелось вцепиться в него и не отпускать, и я не собиралась взвешивать возможные последствия звонка в Ирландию.
Понадобилось больше месяца, чтобы я решилась набрать номер Эбби и выбрала для этого удобную минуту. В “Счастливых” Феликс был всегда рядом, остальное время я проводила с Оливье и не представляла себе, как буду разговаривать с Эбби в его присутствии. В действительности я просто оттягивала этот момент, потому что очень боялась того, что могу услышать. В конце августа я воспользовалась отсутствием Феликса, собралась с силами и решилась.
– Алло?
В ее голосе слышалась усталость, но я узнала Эбби, и это лишило меня дара речи.
– Алло!.. Кто говорит?
– Эбби… это я…
– Диана? Неужели правда ты?
– Да. Прости, что я не…
– Молчи, моя милая девочка. Я так рада тебя слышать. Когда Эдвард сказал нам, что видел тебя…
– Он вам сказал?
– Это нам еще повезло! Сообщил, что у тебя все в порядке, что ты встретила парня. Это прекрасно!
Что ж, все понятно, никакой неопределенности.
– Спасибо… А ты, как ты себя чувствуешь?
– Я в форме!
– Эбби, – пробормотала я. – Эдвард не вдавался в подробности, но он…
– Ему еще за это влетит, он не должен был огорчать тебя…
Мне вдруг показалось, что мы расстались только вчера.
– Он правильно сделал. А что с тобой?
– Сердце старой дамы устало, знаешь ли…
– Ты не старая!
– Диана, ты прелесть. Не переживай, это жизнь… Очень рада тебя слышать, мне тебя не хватает.
– Взаимно, Эбби.
– Ох, если бы я себе позволила, то кое о чем бы тебя попросила.
– Проси о чем хочешь, Эбби!
– Приезжай к нам в гости.
Вернуться в Ирландию, в Малларанни… я об этом ни разу не думала.
– Ой… не знаю…
– Я мечтаю увидеть вас всех еще раз. И Джудит сойдет с ума от радости. Ты – ее единственная настоящая подруга.
Эбби умеет сыграть на чувствах, когда ей это нужно. Как я могла забыть? Звякнул колокольчик: пришел Оливье, чтобы помочь мне закрыть кафе.
– Ничего не обещаю, посмотрю, что получится.
– Не слишком задерживайся, моя маленькая.
– Не говори так.
Я встретилась взглядом с Оливье, который сразу понял, с кем я разговариваю, и мило улыбнулся мне.
– Я… я скоро тебе перезвоню.
– Спасибо, Диана, за звонок. До скорого. Целую тебя.
– И я тебя, Эбби, и я тебя.
Я положила телефон на стойку, бросилась в объятия Оливье. Через минуту я уже плакала у него на груди. Мне хотелось прямо сразу оказаться там, вместе с ней, у камина в ее гостиной, и сказать ей, а потом повторить много-много раз, что она обязательно выздоровеет. Как я могла вот так, ни с того ни с сего, сбежать из Ирландии?
– Было так тяжело?
– Судя по тому, что она говорит, конец совсем близок.
– Мне очень жаль, Диана…
– Придется отказать ей, мне просто дурно делается, как подумаю…
– А в чем дело?
– Сейчас закроемся, и я тебе объясню.
– Как скажешь.
Нужно все переварить, а уж потом говорить с ним. Закрыть кафе недолго. Оливье пошел за фалафелем на ужин. Мы ели, и я поделилась с ним просьбой Эбби, о которой все время думала.
– Боишься, что тебе будет слишком тяжело?
– Нет, я не о себе думаю, мне жалко Эбби.
– Тогда почему ты отказываешься ехать?
– “Счастливые”…
– Феликс прекрасно справился, когда нас не было.
И все равно я отказывалась поверить в то, что это возможно.
– А ты? Не хочу оставлять тебя… Поедешь со мной?
– Нет, Диана. По разным причинам. Я не могу позволить себе еще один отпуск. И даже если бы мог, все равно не поехал бы – это твои друзья, и я не хочу, чтобы мое присутствие помешало вашему общению. К тому же так тебе будет спокойнее – я всегда помогу Феликсу.
Я тяжело дышала, мне было страшно. Он обхватил ладонями мое лицо и заглянул в глаза.
– Единственное, о чем я тебя спрошу, – уверена ли ты в себе? Тебе действительно хочется поехать? Тебе это по-настоящему необходимо?
– Да, – призналась я.
Я воспользовалась вай-фаем “Счастливых людей” и прямо из кафе заказала билет на самолет и арендовала машину. Эбби категорически запретила мне останавливаться в гостинице, я буду жить у них. Феликса я предупредила о своем отъезде эсэмэской, не уточнив, куда собралась. Оливье, конечно, горячо одобрил мое решение, а от лучшего друга я ждала другой реакции, и ее нужно было как-то смягчить. К тому же времени у меня оставалось всего ничего: мой самолет в Дублин вылетал через три дня после его возвращения из отпуска.
Сегодня Феликс выходит на работу, и с самого утра я была натянута как струна. Я дала ему пересказать все впечатления от поездки, чтобы потом взорвать бомбу. Но он все понял по-своему.
– Такая безумная любовь, что вы хотите снова уехать и запереться на несколько дней в гостиничном номере? Потом расскажешь?
– На самом деле… я еду не с Оливье.
– Вот как! Что же ты тогда делаешь?
– Лечу в гости к Эбби.
– Что-о-о? Ну и шутки у тебя!
– Вовсе нет.
– Совсем свихнулась?
– Не собираюсь просить у тебя разрешения. Между прочим, я предложила Оливье поехать со мной, но он отказался.
– Знай он про твои шашни с Эдвардом, наверняка бы согласился. А так он запускает лису в курятник. Мне он казался умнее.
– Ты не прав.
Феликс демонстрировал мне свое неудовольствие до самого отъезда. Однако, прощаясь с ним, я почти физически ощутила его беспокойство.
– Ты любишь Оливье? Я имею в виду, любишь ли ты его по-настоящему?
– Думаю, да… Ну, я влюблена в него.
– Ты ему об этом сказала?
– Нет пока.
– Тогда держи себя в руках в Ирландии.
– Феликс, я вернусь меньше чем через неделю. Не понимаю, что такого может со мной случиться.
Оливье проводил меня в аэропорт, хоть я и говорила, что это не обязательно. И я знала, что по возвращении увижу его в зале прилета. Он не докучал мне советами быть осторожной. У меня портилось настроение, когда я вспоминала, что не увижу его целую неделю, и это доказывало, что Феликс заблуждается. Я оставалась в объятиях Оливье до самой последней минуты.
– Я тебе сразу позвоню, – пообещала я между двумя поцелуями.
– Все пройдет хорошо, я уверен.
Я обняла его в последний раз и направилась на посадку.
Странно, но стоило мне ступить на ирландскую землю, как я почувствовала себя дома. Словно вернулась к себе после долгого отсутствия. Я не была готова к тому, что мне станет так хорошо. Думала, что почувствую себя скверно, буду грустной, напуганной, что воспоминания замучают. А вышло все наоборот. Каждый шаг, каждый километр воспринимались совершенно естественно и приближали к родному пристанищу. И тело и дух сохранили свежую память об этой дороге.
