В самом деле, пусть кто-нибудь окинет умом время от древних до настоящих дней и всмотрится внимательно в совершавшиеся некогда события, он найдет, что все, полагавшие для своих дел справедливое и благое основание, достигали блага, и как бы от сладкого некоего корня, получали сладкий плод, а отваживавшиеся на дела несправедливые и безумно восстававшие против Существа Высочайшего, либо не имевшие никакого благочестивого чувства к человеческому роду, но дерзновенно предписывавшие только ссылку, бесчестие, конфискацию имущества, убийство и многое тому подобное, и никогда не раскаивавшиеся, никогда не обращавшиеся умом на лучшее, получали такое же и возмездие. И это ни невероятно, ни не согласно с разумом.
ГЛАВА 26. О гонимых и гонителях
Ибо те, которые к известным делам приступают с чувством правды и постоянно имеют в уме страх к Существу Высочайшему, — те, соблюдая твердую веру в Него, настоящих угроз и опасностей не ставят выше будущих надежд и, если иногда испытывают какие-либо неприятности, все, однако же, верят, что им положены большие почести, а потому без труда переносят несчастья и тем блистательнейшей сподобляются славы, чем сильнейшим подвергались бедствиям. Напротив, те, которые презирали правду, или не признавали Существа Высочайшего, и верных Его служителей осмеливались подвергать невыносимым оскорблениям и наказаниям, которые не считали себя несчастными, произнося надменные приговоры, сохранившим веру в Существо Высочайшее даже при таких обстоятельствах — счастливыми и блаженными, и с великими своими полчищами частью падали, частью обращались в бегство, и в каждой битве совершенно были поражены.
ГЛАВА 27. О том, как гонение стало причиной бедствий для противников
Из-за них-то происходили тяжкие войны, из-за них-то губительные опустошения. Отсюда — уменьшение необходимых потребностей и умножение грозных бедствий, отсюда предводители такого нечестия или доходили до крайности, и подвергались губительной смерти, или проводили жизнь постыдную, и, почитая ее тягостнее смерти, получали наказания, соответствующие преступлениям; ибо каждый встречал несчастье в той мере, в какой, по своему безумию, думал бороться с божественным законом, так что они мучились не только бедствиями настоящей жизни, но и величайшим страхом подземных наказаний.
ГЛАВА 28. О том, что орудием благ Бог избрал Константина
Во время столь великого и столь тяжкого, овладевшего человечеством, несчастья, когда все государство подвергалось опасности совершенного уничтожения, как бы от некой заразительной болезни, и нуждалось в долговременном и спасительном врачевании, какое облегчение, какое средство к избавлению от зол придумал Бог? А под именем Бога надобно разуметь Бытие единое, истинно сущее и могущественное во всякое время[178]. Не будет, конечно, никакой гордости хвалиться тому, кто сознает, что благодеяния получил он от Существа Высочайшего. Мое служение Бог нашел и судил годным для исполнения Его воли. Начав от того британского моря и от тех мест, где, по некой необходимости, определено заходить солнцу, я, при помощи какой-то высочайшей силы, гнал перед собой и рассеивал все встречавшиеся ужасы, чтобы воспитываемый под моим влиянием род человеческий призвать на служение священнейшему закону и, под руководством Высочайшего Существа, взрастить блаженнейшую веру.
ГЛАВА 29. Благочестивые слова Константина о Боге и похвала исповедникам
Я никогда не бывал неблагодарным к оказанной мне милости и, на это высокое служение смотря как на ниспосланный мне дар, дошел до стран восточных. Обремененные тяжкими бедствиями, они тем громче взывали к нам о помощи. Между тем я твердо веровал, что всю душу свою, все чем дышу, все, что только обращается в глубине моего ума, мы обязаны принести великому Богу. Правда, мне хорошо известно, что люди, верно стремящиеся к небесной надежде, к этой избранной царице, и твердо основавшие ее в жилище божьем, нисколько не нуждаются в человеческой благосклонности, потому что наслаждаются и большими почестями, чем больше удалились от земных потерь и бедствий; однако же, думаю, что на нас лежит обязанность: как можно далее отстранять теперь от невинных и во всем безукоризненных людей стеснительные обстоятельства и незаслуженные мучения, которые по временам тяготеют и над ними. Иначе было бы нелепо, если бы, тогда как сами ревностные гонители этих людей, за служение Богу, достаточно признают постоянство и твердость души их, — служитель Божий не захотел придать их славе большего блеска и блаженства.
ГЛАВА 30. Закон, освобождающий заточенных, отданных под суд и лишенных имения
Итак, пусть все, по жестокому приговору судей, в какое бы то ни было время, переменили жизнь в своей семье на жизнь в чужой — за то что не презрели почтения к Богу и не оставили веры, которой посвятили всю свою душу, также внесенные в каталоги подсудимых, не будучи прежде в них, пусть все они возвратятся на землю своих отцов, к привычному образу жизни, принося благодарения Освободителю всех — Богу. Много также было лишенных имущества, от потери всего благосостояния страдавших и проводивших доселе жизнь самую печальную: пусть и они идут в прежние свои жилища, соединятся со своими семействами, получают свое имущество и с радостью наслаждаются благодеяниями Существа Высочайшего.
ГЛАВА 31. О сосланных на острова
Такой же милостью повелеваем воспользоваться и тем, которые, против воли содержатся на островах. Доселе запертые теснинами гор и окруженные морем, пусть они освободятся от этого мрачного и бесчеловечного уединения и возвратятся к своим возлюбленным, удовлетворяя таким образом самое прямое их желание. Равно и те, которые долго проводили жизнь скудную, в отвратительной нечистоте, могут теперь, как добычей, воспользоваться правом возвращения и, оставив всякую заботу, жить с нами без страха, потому что проводить жизнь под нашим правлением и бояться, когда мы считаем себя слугами божьими и хвалимся этим, было бы нелепостью не только неслыханной, но и не невероятной, мы и поставлены для исправления чужих погрешностей.
ГЛАВА 32. Об осужденных на труд в рудных шахтах и на публичные работы
Равным образом и осужденные на тяжкие труды в рудных шахтах, либо несущие службу при общественных работах, пусть тяжелое свое бремя усладят покоем, проводят жизнь легкую и свободную, и скуку неумеренных трудов закончат сладким отдохновением. Если же найдутся лишившиеся общего уважения и подвергшиеся бесчестию, то представляя, что от прежнего общественного положения отвлекало их долговременное странствование, пусть теперь поспешат они с надлежащей радостью на свою родину.
ГЛАВА 33. Об исповедниках из военного звания
Даже и те, которые некогда украшались воинским званием, но переданные следствию под жестоким, и несправедливым предлогом, за предпочтение т. е. исповедания Высочайшего Существа собственному достоинству, исключены из военной службы, даже и тем отдается на произвол или по любви к военному званию, оставаться в прежних чинах, или, после честной отставки, проводить жизнь на свободе ибо, кто показал столько великодушия и постоянства при встрече с опасностями, тому прилично и естественно или наслаждаться, если хочет, отдыхом, или пользоваться, если угодно, честью.
ГЛАВА 34. Отпущение свободных лиц, отданных в гинекеи, или рабство
Равным образом, люди, насильственно лишенные чести[179] и подвергшиеся такому приговору судей, по которому засажены были в гинекеи или прядильни, где, несмотря на прежнее свое происхождение, несли трудную и низкую работу и считались рабами[180] эпарха, пусть и они познают цену почестей и свободы, какими прежде владели, пусть и они будут призваны к обычным своим достоинствам и живут, наконец, со всяким, весельем. И тот, кто свободу переменил на рабство, кто вследствие преступного и подлинно несвойственного человеку безумия, так часто оплакивал непривычное себе служение, сознавая внезапное преобразование свое в раба из свободного, — и тот, по нашему определению, получив прежнюю свободу, пусть возвратится к родителям и возьмется за труды приличные человеку свободному, а те несвойственные ему работы, в которых прежде мучился, выбросит из памяти.
ГЛАВА 35. О наследовании имущества, принадлежавшего мученикам, исповедникам и подвергшимся конфискации имущества
