сильно: не слышны ни звуки соседских разговоров, ни галдеж телевизора, ни собачий лай. Раньше мне доводилось снимать квартиры, в которых производимый чужими жизнями шум волей-неволей проникал и в мою уединенную келью; под аккомпанемент чужого присутствия ночи коротать было легче.
В нынешней непривычной тишине рыдать от жалости к себе хочется особенно остро. Вокруг пусто и неуютно, а в чемодане лежит минимум необходимых вещей – ничего, что помогло бы превратить эту квартиру в настоящий дом за пару часов. Устало вздохнув, я осматриваясь уже внимательнее, чтобы понять, сколь многое мне предстоит купить, но сосредоточиться на бытовых проблемах не получается. Остается только признать поражение и пойти наконец в душ.
Горячая вода приводит меня в чувства и возвращает капельку бодрости. Натянув на себя теплый свитер и растянутые за долгие годы носки спортивные брюки, я забираюсь на диван в гостиной. Включаю телевизор, не в силах терпеть тишину, и берусь за телефон.
От Антона нет ни сообщения, ни звонка. Ожидаемо, но все-таки в глубине души разрастается глупая обида, как будто я не по собственной инициативе ушла от мужа, а без предупреждения не вернулась домой ночевать. Уверена, что в последнем случае Антон искал бы меня по всей столице, поставив на уши все службы и органы. Чего у него не отнять, так целеустремленности и ответственности.
Можно подумать, что его поступки продиктованы эмоциями, но я уже давно поняла, что Антон действительно руководствуется в своих решениях только разумными принципами. «Кодексом» за его же авторством, где по графам многочисленных таблиц разнесены все виды действий во всех возможных ситуациях и проведена их классификация.
Первое время меня завораживали эти упорядоченность и принципиальность. Я и сама во многом была такой же, предпочитая осмысливать каждый свой выбор и понимать, по каким причинам его совершила. Однако между Антоном и мной была одна существенная разница: в моем уравнении чувства брались за переменные, а в его – нет.
Я далеко не сразу осознала, насколько тяжело жить с человеком, лишенным эмпатии как таковой. Правда, не думаю, что у моего мужа вовсе не развит эмоциональный интеллект, скорее – отключен за ненадобностью. Причины мне неизвестны, только результат. Антон попросту игнорирует эмоции – свои и чужие, – не принимает их всерьез. В его мировоззрении они присутствуют как рудимент. Бесполезный и неудобный.
Впрочем, игнор конечно выборочный, как я имела счастье сегодня убедиться. Со злостью у Антона, похоже, полный порядок. Можно в самом деле считать, что мне удалось-таки вывести его на эмоции.
Только бы прекратить очередной забег по замкнутому кругу, я берусь заказывать еду. Да, на часах за полночь, но голод точно не даст мне уснуть, – проверено в прошлом.
Помнится, в детстве я даже переживала, что во время серьезных потрясений не впадаю, как героини романов, в состояние полного равнодушия к физическим процессам организма. Вопреки художественным образам я едва ли могла надолго забыть о потребности в пище или необходимости принять душ.
Не могла и уснуть, просто упав на кровать, не раздевшись и не почистив зубы. Иногда очень хотелось рухнуть на одеяло и отрубиться, но тревога достигала пика быстрее, чем ко мне успевал прийти сон.
В конце концов я оформляю два заказа – из пиццерии и круглосуточного супермаркета, избавляя себя от лишних волнений перед сборами на работу грядущим утром. Будет мне и кофе, и булочка на завтрак, и даже любимый шампунь для волос, который я умудрилась оставить у Антона.
За решением проблем быта проходит еще немного времени, но что делать теперь, непонятно. Мне не хочется снова погружаться на темное дно, но и отвлечься не на что. На экране мобильного висит пара десятков уведомлений из чатов с друзьями, но сил на общение со всеми сразу я в себе не нахожу. Однако поговорить с близким человеком мне нужно. Очень.
Почти на одной мышечной памяти я за секунду нахожу нужный диалог и пишу:
«Я ушла от Антона».
Ответ не заставляет себя ждать. Я знала, что Таня наверняка не спит и вполне вероятно дежурит.
«Как ушла?! Совсем?»
«Да», – печатаю я мгновенно, хорошо понимая, что надвигается полноценный допрос: о моем решении уйти не знало ни души.
«Что случилось? Вы поругались? Ты вообще где?»
Вот и началось. Не успеваю я коснуться экрана, как следом прилетает:
«Блин, не могу пока даже позвонить: у нас целый холл пациентов в очереди, не отойдешь».
«Ничего. Я сняла квартиру. Завтра сделаю фото, покажу».
«Так, лааадно, ты хотя бы не на улице посреди ночи. Но с Антоном-то что? Чего я не знаю?»
Я грустно улыбаюсь. Несколько месяцев назад мы с Таней обсуждали мои чувства к мужу, я даже взяла на заметку пару ее рекомендаций по соблазнению, но с августа многое изменилось.
«Да ты в принципе все знаешь. Я его люблю, а он меня – нет. Вот и вся наша проблема».
Таня молчит около минуты. Или занята новыми пациентами, или размышляет над ответным посланием.
«Не понимаю. Разве Антон куда-то захотел от тебя уйти? Ты вроде собиралась его покорить раз и навсегда, а?»
«Собиралась, – признаю я и часто-часто моргаю, когда к глазам подступают слезы. – Но толку от моих попыток не вышло, а больше я так не могу, правда. Ждать чего-то или бояться, что однажды его все-таки торкнет, только не от меня. Что бы они ни обещал мне сейчас, я сама не стала бы его держать в таком случае. Я не садист».
«Может, стоило еще немного подождать? Вы же хорошо жили».
«Нет. Не могу, Тань. Больше не могу. Если мужчина не полюбил сразу, он уже и не полюбит».
Глава 11
Утренний подъем дается мне нелегко. С трудом оторвав голову от подушки, я выключаю будильник на телефоне и плотнее закутываюсь в одеяло. В комнате прохладно, за окном привычная серость, после одного взгляда на которую хочется снова уснуть, желательно до самой весны.
Набравшись мужества, я все-таки слезаю с дивана и сбрасываю с себя покрывало. Долго стою под горячими струями воды и, лишь достаточно согревшись, решаюсь на контрастный душ, – мне требуется взбодриться и вернуть ясность ума.
О том, что ночью мы до трех проговорили с Таней по телефону, когда она наконец смогла мне позвонить, я не жалею. Разделив свои тревоги и переживания с другим человеком, я словно обрела под ногами потерянную прежде почву. Похоже, мне важно было убедиться, что мои решения действительно разумны и не лишены смысла.
К тому же в диалоге я
